Божий сахар
13.03.2020 21:26
Самый скучный батюшка во вселенной

Божий сахарА всё-таки хорошая штука световой меч. Пара-тройка взмахов – и неприятель повержен. И нет больше на свете вон того типа в шляпе, что у дверей магазина качает права, препираясь с наглой тёткой и красномордым мужиком. У входа хрипит и ругается человеческая масса, до которой мне ещё далеко – минут сорок. Но это если повезёт. А со световым мечом я бы прошёл этот путь за минуту.

Так я мечтал, стоя в очереди в магазин «Ветеран» в 1989 году, а из головы не шёл фильм «Звёздные войны», который показывали накануне в видеосалоне за 70 копеек. Но тогда я ничего не знал о цветовой дифференциации световых мечей – с экрана они казались одинаковыми белыми вспышками света, поскольку фильмы демонстрировались в чёрно-белом виде. Зато я много раз представлял, как такой штуковиной расчищаю невыносимые советские очереди, где мне приходилось подменять мать, бегавшую по другим очередям, и больную бабушку. «Ты злишься? Очень хорошо, юный Скайуокер!»

В магазине «Ветеран» передо мной стояла задача отоварить бабушкины талоны на дефицитные продукты – масло, сыр, мясо, чай и что-то ещё. В те времена «Ветераны» ещё снабжались по льготной системе, и кое-что можно было приобрести по обычным ценам. Но и народу в дни, когда завозили долгожданный товар, скапливалось уйма. Занять очередь я мог лишь вечером, после школы и волейбольной секции, то есть не раньше 16–17 часов, а магазин закрывался в 19.30. Приходилось стоять в гигантской очереди, которая двигалась под хмурым октябрьским небом как черепаха, и лишь одно беспокоило меня: успею ли отовариться до закрытия магазина. А если даже успею – останется ли к тому времени на прилавках хоть что-нибудь?

Как же я ненавидел стоявших впереди! Мне казалось, они собрались специально для того, чтобы наложить хищную лапу на продукты, предназначенные для бабушки, не говоря уже о том, что все эти люди нагло убивали моё драгоценное время. Тогда я не предполагал, что большинство несчастных людей мучилось в очереди так же, как и я, – за своих родственников. Многие приходили с талонами на стариков-ветеранов и инвалидов, надеясь урвать продукты.

Меня тошнило от толчеи. Пару раз я врал матери и отцу, что продукты в магазине закончились или их не завезли, но соседи и знакомые, которые тоже стояли в «Ветеран», раскрывали обман. Пытаясь отвлечься, я думал о приятном. Например, о знакомых пацанах, которые сейчас сидят на теплотрассе, пьют портвейн и курят сигареты «Ява».

Бывало, очередь к закрытию «Ветерана» ускорялась – мясо заканчивалось за час, и многие уходили. Но сегодня коллективная чёрная спина впереди не двигалась с места.

– Смотрите, вон и поп стоит, – донеслось откуда-то спереди.
– А я думал, они на полном обеспечении, – поддакнули в очереди и глупо хихикнули.
– Наверное, пришёл церковное вино на мясо и масло менять.
– Точно!
– А что, мы бы купили, – улюлюкала толпа. – Святой отец, у тебя, случаем, выпить нет?

Так я понял, что через пару человек от меня стоял священник.

Сейчас батюшка в облачении, тем более в присутственном месте, моментально бросается в глаза, но в советской очереди мужики были похожи друг на друга. Все в одинаковых плащах, пальто и спортивных шапках-петушках или ушанках из искусственного меха. Похожая ушанка торчала и на голове священника, и она смотрелась комически в сочетании с тёмным пальто, из-под которого выбивалась ряса. В этой ушанке батюшка с длинной чёрной бородой напоминал спятившего советского инженера, который почему-то отправился на духовные поиски в Индию или Тибет. Но больше всего меня поразило другое.

Священнослужитель упорно молчал, не отвечая насмешникам даже мимикой. Мне показалось, он улыбался.

– Поп, а поп! Что же тебя бабки в церкви не обеспечивают? – продолжали глумиться в очереди.

Тут моё терпение лопнуло.

– Оставьте человека в покое! – потребовал я. – Не за пивом стоите!
– О, и пионер туда же! – удивился зубоскал, но всё же смолк. Оставшееся время мы простояли в относительной тишине.

Ближе к семи часам очередь забеспокоилась, народ навалился на двери. «Мясо заканчивается!» – понеслось от человека к человеку.

– Граждане! – донёсся крик продавщицы из утробы магазина. – Не ломайте двери! Завоз большой, мяса и масла хватит всем.

Люди ослабили хватку, но оставались начеку, готовые в любую секунду броситься вперёд. Минут через двадцать наконец поток внёс меня в магазин, в котором витала смесь ароматов волшебного продовольствия, которое однажды выбросили на прилавок вечером в одной далёкой-далёкой галактике.

– Извините, масло закончилось, – просветили покупателей спереди. – А мясо осталось только на суповой набор.
– Да чтобы вам провалиться! – чертыхались люди. – Мы три часа стояли!
– Безобразие! Стариков не жалеете!
– А что я могу поделать? – оправдывалась деваха в белом колпаке. – Вон сколько вас пришло, и всем подай.

Люди костерили зажравшихся завхозов, бюрократов, тех, кто против Гдляна и Иванова, но я заметил, что только один человек не ругался – тот самый поп, которого час назад разгневанные граждане мешали с грязью. Когда подошла его очередь, он спросил:
– Скажите, а что вместо масла можно взять? Например, детям?
– Ириски были. Хорошие. Но тоже кончились, – ответила продавец.
– Жаль, – огорчился батюшка. – А ничего больше сладкого нет?
– Есть только обычный сахар, – предложила девица. – Хотя постойте. У нас остался сахар для диабетиков вразвес. Очень вкусный, как леденцы. Возьмёте?
– Давайте, – кивнул священник.

Продавщица насыпала батюшке три бумажных пакета странных белых шариков, похожих на малину или морошку в сахарной пудре. Я прежде таких не видывал.

Вскоре настала и моя пора отовариваться. Взял мясных обрезков, чай, крупы и напоследок попросил продавщицу насыпать и мне чудо-шариков.

– Ой, молодой человек, а сахар для диабетиков закончился, – виновато улыбнулась женщина. – Мужчина с бородой взял последнее.

Расстроенный донельзя, я вышел из магазина, двери которого всё ещё осаждала толпа. «Неужели даже это дефицит?» – недоумевал я, пробираясь сквозь неудовлетворённых людей. И вдруг услышал позади:
– Парень!

Я обернулся. Там стоял тот самый священник.

– Слышал, тебе не хватило сахара? На, держи!

И с этими словами он вручил мне один из пакетов с необычными кругляшами.

– А… – открыл я рот, совершенно не зная, что сказать.
– Бери, это бесплатно, – пояснил поп. – Тебе, наверное, нужнее.

И быстро зашагал прочь, в осеннюю тьму. Я даже не успел сказать ему спасибо.

Мама расстроилась, узнав, что масла и нормального мяса не досталось. А бабушка вздохнула, сказав привычную фразу: «Что тут поделаешь? Не живи как хочется, а живи как придётся». Тут я и продемонстрировал необычное приобретение. Рассказал, что меня угостил самый настоящий священник, с которым вместе стояли в очереди. Мама поначалу не очень поверила, решив, что с досады её сын потратил деньги на сладкое. Но когда пересчитала оставшуюся сумму, поняла, что я не врал.

– Какой-то странный у него привкус, – поморщилась бабушка. – Нет, с таким я чай пить не буду.
– Да, кислит немного, – согласилась мама. – Знаешь что, Дим, оставь этот божий сахар себе. Друзей угостишь.

Так странные леденцы получили имя собственное.

В понедельник я принёс божий сахар в школу, и пупырчатые конфеты вызвали фурор, особенно у девичьего сообщества. Теперь я мог списывать контрольные по алгебре у Наташки Шалаевой без проблем. А Танька Мартемьянова спросила, не наколол ли я её, когда сказал, что этого сахара можно есть сколько угодно без вреда для здоровья.

На короткое время я стал звездой класса. Пацаны охотно меняли сигареты на шарики божьего сахара, и даже девчонки смотрели на меня иначе. Некоторые заинтересовались, не мотаются ли случайно мои предки по загранкам.

Но продлилось торжество недолго. Вскоре на страну обрушился дождь из прежде невиданных иностранных сладостей. По сравнению с ними мои убогие сладкие шарики выглядели детсадовскими молсушками.

Остаток божьего сахара отправился на книжную полку. В выпускном классе я иногда доставал пакет и грыз сахар, мечтая поскорее вырваться в большую настоящую жизнь, лишённую чудовищных школьных страданий. Потом заходили друзья, и мы пили под божий сахар ром и какой-то ликёр, если родителей не было дома. Последние волшебные кругляшки утащила маленькая племянница. Некоторое время я не выбрасывал пустой пакет, желая сохранить уютный сладко-кислый запах, но потом и он отправился на помойку.

Я почти забыл о божьем сахаре. Но в 1994 году, когда начал ходить в церковь, увидел там того самого батюшку. И сразу вспомнил мгновения, которые были связаны с необычным продуктом. А ещё мне стало невообразимо стыдно за то, что я даже не поблагодарил священника за подарок. Сначала хотел напомнить о себе, но потом передумал, решив, что спустя столько лет иерей меня попросту не вспомнит. Да и ни к чему всё это.

Отец Иоанн – так звали покупателя божьего сахара – не отличался выдающимися пастырскими способностями. Обычный неприметный батюшка, каких много. Вдобавок он обладал очень тихим голосом, вёл литургию и подавал возгласы не так зычно, как прочие отцы. А когда читал проповеди, нередко частил, повторялся.

Проповеди отца Иоанна были неинтересными. Прихожане слушали его, как правило, вполуха и откровенно скучали, с нетерпением дожидаясь отпуста. А иногда разговаривали, не обращая внимания на тоненький тенорок скучного батюшки. И только дети, которые собрались выслушивать молитвы после причастия, ловили тихие слова отца Иоанна очень внимательно – пожалуй, даже внимательнее, чем проповедь других священников.

Первое время я тоже мучился со всеми, слушая сбивчивые речи батюшки, но в то осеннее воскресенье кое-что случилось. Я пропускал мимо ушей банальную проповедь, как обычно, и вдруг на мгновение очень чётко почувствовал, что стою одновременно и в храме, и в той очереди у магазина с усталыми, недовольными, ожесточёнными людьми. И где-то там, впереди, стоял отец Иоанн, который молча сносил оскорбления и терпеливо, как только мог, делал свою работу. Делился словом и ещё чем-то сладким, что помнят только дети.

И я тоже это помнил. Отстоял очередь, приложился к кресту, вышел из храма и побрёл домой. А в моих руках хрустел невидимый пакет с волшебным сахаром, с которым чай обычно не пьют.

Дмитрий БОЛОТНИКОВ
Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №9, март 2020 года