В то лето мы с Митяем часто играли на деньги. Уходили в поле по заброшенной дороге и, когда оставались видны только крыши села, проводили на земле черту – кон. Ставили по копейке и бежали к другой черте, откуда полагалось бросать биту, крича по очереди:
– После выжды!

Тот, кто успевал выкрикнуть эти слова сразу, получал выгодное право кидать биту вторым, и им всегда был Митяй.

К броску он готовился долго. Я уже бросил, и не совсем удачно, и теперь переживал, а Митяй всё медлил, прищуривал глаз – и нет, опять распрямлялся, смотрел по сторонам, на дорогу, на заголубевшее от цветущего льна поле, по которому ветер гнал волны. Но в конце концов решался и бросал.

Дальше требовалось так ловко ударить битой по копейке, чтобы она перевернулась, и сделавший это забирал монету себе.

Проходил час, другой, а мы всё играли, спохватываясь иной раз лишь к вечеру, когда пылила вдали дорога – это возвращался из города на автобусе отец Митяя, работавший на заводе.

Играли мы с упоением, с азартом, и главным в нашей игре было чувство первенства. Выгоды мы не имели, одни и те же копейки, уже стёртые, исцарапанные, изогнутые от постоянных ударов, похожие на продавленные днища старых корзин, переходили от одного к другому. Хотя всё же мы понимали, что играть на деньги – дело нехорошее, родители за такое не похвалят. Поэтому уходили далеко, таились, озирались, а завидев на дороге автобус, неслись в село со всех ног.

Так мы играли почти все летние каникулы, и конца этому не было. Мы уже начинали задумываться: скоро осень, потом зима, выпадет снег, где же нам тогда играть? И решили перебраться в мой сарай, там сухо и подключён свет.

Единственным человеком, видевшим наши игры, была старушка Татьяна. Дом её стоял сбоку от села, она жила одиноко. А видела старушка всегда одно и то же, и со стороны это, наверное, казалось ей странным.

Чтобы бросить поточнее, мы наклонялись вперёд, подняв одну ногу и балансируя на другой, совершали рукой с битой плавные движения, словно разгоняли перед собой дым. И однажды, когда пораньше возвращались домой, старушка позвала нас.

– Молодцы ребятки! Другие мальчишки хулиганят, дерутся, по садам лазят, а вы, наверное, танцами занимаетесь. Хотите, когда вырастете, на танцоров выучиться?

Нам стало весело, и мы в порыве великодушия предложили:
– А что, бабушка, может, вам воды из колодца наносить?
– Ой, родные мои, наносите. У меня уже сил нет ворот крутить. По половине ведёрка только поднимаю.

Мы наносили бабке четыре ведра и поставили в ряд на длинную скамью на кухне.

Однажды на нашей дороге появился незнакомый мальчишка, старше нас года на три, одетый по-городскому, в тёплый и мятый костюм. Шёл с чемоданчиком, и было ясно, что он чужак, приезжий.

– Играете? – сказал он, подходя.

Поставил чемоданчик на землю, с усмешкой посмотрел на нас, на кон и вдруг как-то рычаще произнёс:
– А ну-ка, дайте и я сыграю, спомню детство. Ставим на кон по пятачку, на мелочь не играю.
– У нас пятачков нет, – развели мы руками.
– Ну, тогда ставьте свои копеечки и двушки, лишь бы сумма сходилась.

Повёл он себя решительно, кидал первым и, когда бита упала, не долетев до черты, заявил:
– Навариваю!
– Как это? – не поняли мы.
– А вот так, – снисходительно пояснил чужак, показывая знание правил игры. – Ставлю ещё один пятак на кон и могу опять кидать.

Митяй заволновался – так ему хотелось переиграть приезжего, точнее, лучше ударить. Митяй бросил вторым, бросил торопливо и тоже наварил, чтобы покрасоваться перед чужим. Подражая другу, я тоже наварил. Мы наваривали раз за разом, и скоро на кону образовался высокий столбик монет.

Когда же пришло время бить по кону, приезжий вместо этого собрал все деньги, свои и наши, и положил себе в карман.

– А это, пацаны, ещё одно правило, которое надо знать умным людям. Называется «на хапок», – парень поднял с земли чемоданчик и отправился дальше. Через минуту его голова уже мелькала среди полей.

Настолько омерзителен был этот обман, что мы с Митяем долго не могли прийти в себя, поверить. И потом от стыда не встречались друг с другом целую неделю.

По этой ли причине, что игра, где возможен обман, – не игра, или по другой, мы совсем перестали играть на деньги. Но вот что хорошее в этой истории: привыкнув помогать старушке Татьяне, мы так и продолжили ходить к ней, носили воду. Сложили в сарай дрова, а весной даже помогли вскопать огород.