Осенним вечером за два часа до полуночи выяснилось, что дочка сделала не все домашние задания на следующий день.

– Ну, это же ерунда! – оправдывалась Верунчик. – Подумаешь, написать рассказ «Осень наступила». Напишу на переменке.

Естественно, мы с мамой категорически с этим не согласились. Обиженная доча уселась за стол и спустя пять минут предъявила мне шедевральный опус. Привожу текст полностью: «За окном весь день лил холодный дождь, и я не пошла гулять на площадку. Я посмотрела мультики и легла спать». И всё – конец! Ну и действительно, чего париться? Всё понятно. К тому же в «произведении» было три орфографические ошибки.

– Занимайся, папочка! – сказала жена. – Тут исключительно твоё поле деятельности.

В качестве лирического отступления должен сказать, что дочка неожиданно для нас с первого класса предпочитает научно-популярную литературу художественной. Например, часами сидит, самозабвенно уткнувшись в школьную энциклопедию, а потом подвергает сомнению классиков – Александра Сергеевича, например:
– Папа, ну что значит «сребрит мороз увянувшее поле»? Почему не «серебрит»? Почему Александр Сергеевич пишет «брег», а не «берег», «чредой», а не «чередой?

Дальше – больше. Я решил, что пришло время прочесть Верунчику знаменитые «Денискины рассказы» Драгунского. И тут же последовал шквал критики:
– Разве керосином горло при ангине полощут? Что такое вообще – керосин? Топливо вроде бензина? А игрушки при заболевании корью зачем сжигали? В древние времена, что ли, этот Дениска жил?

И уж совсем неожиданно:
– Папа, а разве стоматолог – это так страшно? У нас, например, это красивый кабинет с картинками, доктор и сестра улыбаются, подарочки дарят, меня так и вовсе грамотой наградили. А разве сверлить зубы – это больно? Вот лично тебе как зубы сверлили? Расскажи!

Я глубоко задумался. Ну как же дочке рассказать о том, что в нашем городке стоматологический кабинет располагался почему-то рядом с кладбищем. А поскольку у кладбища не было забора, то мне казалось, что зубы лечат среди могил. Тебе сверлят зубы, а за окном оркестр играет, а иногда и салют звучит, и после выстрелов с деревьев с криком срываются полчища ворон. А тётя-стоматолог была огромная, толстая и с усами. Требовала раскрыть рот пошире и сверлила, будто стреляла из пулемета. И я прыгал в такт вместе с креслом, а она орала, чтобы я сидел смирно! Именно «смирно». А однажды тётя-стоматолог в профессиональном экстазе упёрлась в меня коленом и чуть не задушила.

Но вот что удивительно – те самые «чёрные свинцовые пломбы», которые мне поставила усатая тётя, простояли у меня всю взрослую жизнь. И даже когда стенки зубов рассыпались, свинцовые пломбы остались на месте.

Но вернёмся к нашему рассказу. Верунчик, в лучших традициях Стрельца, решительно воспротивилась редактированию своего «шедевра»:
– Папа! Ну что здесь непонятного? Лил дождь. Я не пошла гулять. Посмотрела мультик и уснула. И вообще, стремиться надо к простоте, а не напускать тумана.
– Вот-вот! – оживился я. – Напустить тумана. Представляешь, как холодный туман вползает в комнату сквозь стеклопакеты и окутывает нас, а мы сидим, укутавшись в плед, и пьём чай с малиновым вареньем? И многие люди такое прочтут и проникнутся. А у тебя просто – дождь, туман… А теперь смотри внимательно в окно и слушай – идёт холодный дождь, капельки стучат по листьям рябины за окном, и листья зябко от них отряхиваются. Это как поутру вдруг взять и умыться холодной водой. Или брызнуть ледяной водой на носик нашему Максюше.
– Бр-р-р! – поёжилась Верунчик.
– Дальше. Девочка не пошла гулять, вернее напишем, что она вроде пошла, но на площадке были мокрые тренажёры, мокрые канаты в «верёвочном парке» и мокрый кораблик, в котором вы так любите сидеть с подружками. А тут на него как бы накатила огромная океанская волна и смыла за борт экипаж, и…
– Бр-р-р! – снова поёжилась дочка и неожиданно попросила: – Продолжай. Мне уже интересно, что было дальше.
– Дальше девочка посмотрела мультик. А мультик был, как нарочно, про каникулы льва Бонифация. Бонифаций валяется на тёплом песочке, на пальме сидит попугай, светит солнышко, и рядом синеет море.
– Ещё! Ещё! – попросила Верунчик.
– А что ещё? Дальше девочка пошла спать, и ей приснились синее-синее море, и рыбки, и дельфины. А за окном тем временем лил и лил холодный октябрьский дождь.
– А дальше?
– Дальше продолжи сама.
– М-м-м… А дальше… А дальше девочка проснулась, выпила какао с пончиком, надела тёплую куртку, вязаную шапочку и пошла в школу по лужам. А на ветках сидели озябшие мокрые воробьи, и дождевой червяк отчаянно бился головой об асфальт, и девочка подумала, что он ищет свою норку, но, оказалось, червяк учил математику, и она ему никак не давалась.
– Браво! – воскликнул я. – А теперь садись и всё это запиши в тетрадку.

Верунчик записала. Верунчику понравилось. А когда дочку похвалили в школе, понравилось ещё больше.

– Папуля, а давай напишем ещё один рассказ.
– Давай. Только у меня сегодня много работы, срочно дописываю свой рассказ. Сделаем так: я подскажу тебе сюжет, а ты его сама распишешь. Идёт? Значит так. Жил-был на ветке красивый резной кленовый листик. Он рос вместе с братиками, качался на ветру, умывался тёплыми дождиками… А потом пришла осень и… Дальше сама подумай.

Пишу своё и слушаю, как Верунчик пыхтит в своей комнате. Вот они – муки творчества!

– Папуля! Папуля! Ты написал? А я уже закончила. Отвлекись, послушай.

Отвлекаюсь. В общем, история у дочки получилась такая. Холодным осенним утром самый красивый зелёный резной кленовый листик проснулся и видит – все его братики стали жёлтыми! В это время на ветку присела большая чёрная ворона.

– Ба! – сказала ворона листикам. – Братцы! Да у вас у всех, похоже, желтуха. Срочно вызывайте доктора.

Мама, прослушав наш «шедевр», воскликнула:
– Кажется, вам пора притормозить. Двух творческих личностей в квартире я не выдержу.
– Срочно сделай позитивную концовку, – посоветовал я дочке, когда мы покинули кухню.
– А какую? А как? – растерялась Верунчик.
– Ну-у-у… например, к листикам прилетел доктор голубь в белом халате и очках и сказал, что желтухи у них нет, что они просто стали красивые. И жёлтые листики от смущения покраснели. А потом наш красненький красивый герой оторвался от ветки и полетел над городом. Напиши, что он видел, пока летел. А потом его нашла маленькая девочка, вроде тебя. Она принесла красный кленовый листик домой и поставила в вазу на подоконнике… А теперь иди и напиши про это. И как листик согрелся, и что он видел за окном, и…

– Но ведь всё, возможно, было не так? – неуверенно произнесла дочка.
– Вот именно! Цель художника сопоставить невозможное и возможное и сделать невозможное возможным. И тогда тысячи людей это признают и будут восхищаться рассказами.
– Или писать ему всякие гадости в интернете, – сказала незаметно возникшая у нас за спиной мама.

Но Верунчик этого не услышала, она умчалась к себе делать невозможное возможным. А мы весело посмеялись. Совсем как дети. Или всё же как взрослые?