Она у меня была с характером, да ещё каким, эгоистичная и очень обидчивая. Правда, анализируя прошлое, я сделала вывод, что мама меня всё-таки любила, и мне не надо было добиваться любви. Она могла упрекнуть, что я какая-то не такая – то недостаточно ласковая, то не такая работящая, как соседская дочка. А когда замуж вышла, мама словно стала ревновать меня к мужу, пыталась усилить своё влияние на меня.

Если я или муж не откликались на её просьбы помочь по хозяйству – а помогать ей требовалось каждые выходные, невзирая на то, что у нас маленькие дети, – мама обижалась, не разговаривала с нами. Но это же мама, так что я первая возобновляла общение.

Помню, во время одного из конфликтов она, сидя за столом, вдруг закрыла лицо руками, словно готовясь зарыдать. Я подошла и обняла её со словами:
– Мам, ну зачем нам ссориться, давай не будем! – но мама даже не пошевелилась, хотя я ожидала, что она поднимется, обнимет меня в ответ, скажет, что ссориться не надо.

С тех пор я окончательно поняла, что взаимопонимания у нас не будет.

Муж говорил мне:
– Ну зачем ты споришь с ней? Лучше согласись, а сделай по-своему.

С тех пор прошло много времени, мама состарилась, слегла, потребовался уход, и я поселилась у неё. Она до конца оставалась в ясной памяти, и я всё ждала, что мама однажды всё-таки захочет поговорить по душам, даже признает свои ошибки. Но нет. И однажды у меня, можно сказать, непроизвольно вырвалось:
– Мама, прости меня!
– И ты прости меня, доченька! – тут же ответила она.

Я спросила:
– Ты прощаешь меня?
– Да.

Я тоже сказала, что прощаю, добавив, что люблю её, и она ответила, что тоже любит… С моей души упал камень. Мы успели. А у нас оставалось на это всего несколько дней.