«Умирает владелец, но вещи его остаются, нет им дела, вещам, до чужой человечьей беды» – есть такие строки у хорошего советского поэта Вадима Шефнера.
– Хочешь прокатиться на машине времени? – спрашивает моя читательница и талантливый риелтор Тамара. – Отправиться на полвека в прошлое? На метро это будет всего полчаса.

В двухкомнатной «сталинке» на Московском проспекте Петербурга время, похоже, и вправду остановилось 65 лет назад.

Что явилось моему взору?

Пишущая машинка «Мерседес»! Именно «Мерседес», а не «Москва», не «Эрика» и не «Де Люкс», на которой 19 лет я печатал свои рукописи.

Сотня томов из серии «Жизнь замечательных людей». Большинство этих людей ныне «замечательными» не считаются.

Белый морской китель, на котором отсутствует половина пуговиц, военно-морская фуражка и отдельно погоны капитана первого ранга – полковника, если кому не ясно. Вспомнился капитан Врунгель и его «Толковый морской словарь для бестолковых сухопутных читателей».

Пианино «C.Grosskopff Berlin»! Кто на нём играл и когда? Недавно близкий друг, профессор, рассказал, как в юности его первая любовь сыграла ему на пианино и спела бессмертный хит Юрия Шевчука. Впрочем, «спела» явно не то слово. В родительской квартире, ночью после выпускного бала, девушка-выпускница сидела за пианино абсолютно голая. А белоснежное платье символом попранной невинности валялось рядом на паркете.
– Как она божественно орала! – не уставая восклицал профессор. – Оказывается, орать можно божественно, если орёт голая девка! Я давно подзабыл, как защищал обе свои диссертации, и как привёл свою жену в загс, но это – помню! Так и стоит перед глазами сцена: нагая красотка лупит по клавишам (именно лупит) и самозабвенно орёт (именно орёт!): «Что такое осень – это небо! Небо над темнеющей Невою!..» А ведь она была скромница все школьные десять лет. Выходит, за десять лет в ней что-то такое созрело и накопилось, что разом вырвалось на свободу. А знаешь, что? Я запоздало пришёл к выводу, что наша настоящая жизнь состоит именно из таких моментов…

Может, и у этого немецкого пианино яркое прошлое? Может, это был даже военный трофей, доставленный после войны из Германии в Ленинград?

Что ещё было в той осиротевшей квартире? Биография Дмитрия Ивановича Менделеева 1907 года издания, ценой в 25 копеек с припиской: «Доход от продажи издания пойдёт на сооружение памятника великому учёному».
Фирменный британский (!) типографский плакат THE BEATLES 1970 года издания.

Опаньки! Легендарный «Лука Мудищев» в оригинале!

Дом двухэтажный занимая,
В родной Москве жила-была
Вдова – купчиха молодая.
Лицом румяна и бела.
Покойный муж моей купчихи
Ещё не старой был поры.
Но приключилась с ним кончина
Из-за её большой дыры…

Ах, Александр Сергеевич, милый! Или автор всё же не Пушкин? До сих пор маются исследователи. Издание современное, девяностые годы. Да! Книжка эта валялась открытой на письменном столе. Одинокий старик перед смертью читал «Луку Мудищева»? Почему бы и нет.

Иллюстрации к первому изданию «Войны и мира»! Именно такими и видел своих героев граф Лев Николаевич Толстой.

Набор почтовых марок СССР и даже гитлеровской Германии! Значки всех времён и народов. Целая коробка спичечных коробков. Советская телеграмма: «127566 Москва а.я. 19 ПТО экономика и жизнь настоящим подтверждаю отказ от призового автомобиля марки ВАЗ 2107 Аверин Сергей Васильевич».

Почему от «семёрки» отказался? Хороший автомобиль, между прочим, был. А-а-а, всё ясно! Тут же прилагается бумага с просьбой заменить авто на её денежный эквивалент, дескать, я инвалид и мне так удобнее. Что ж, по-человечески понятно.

Старинные щербатые шахматы – будто кто-то их задумчиво грыз. Но ведь существует правило: взялся – ходи! Фотографии, настенные календари разных эпох, хрустальный чёртик.

Вот те на – «Эротические путешествия Гулливера» Джонатана Свифта! И тут же томик «Три века поэзии русского Эроса».

А хозяин квартиры был тот ещё шалун!

Маленький корабельный бронзовый колокол под стеклянным колпаком.

Готовальня! Самая настоящая готовальня! Знаете, что это такое? Помните? Это такой пенал для чертёжных принадлежностей, внутри всякие циркули и прочие приспособления для чертёжных работ. Интересно, такими ещё пользуются?
Письма. Полная коробка обыкновенных бумажных писем, которые отправляли когда-то друг другу обыкновенные живые тёплые люди. Писали шестьдесят, пятьдесят, сорок лет назад. Многих этих людей наверняка нет в живых. Говорят, читать чужие письма нехорошо. Но если ты писатель? А люди давно умерли? И так хочется вспомнить, о чём же люди писали друг другу перьевыми, а потом шариковыми ручками.

Да, ещё! Старик был одинок, но в прихожей, в его обувном комоде, – женские туфельки, несколько пар. Не модные, значит, дела давно минувших лет. У него была жена? К нему приходили любовницы?

Риелтор сказала, что нынешняя наследница – дальняя родственница покойного, прилетела в Петербург из Канады. Ей пятьдесят с лишним лет. Она покинула Россию в пятилетнем возрасте. Женщина не знает цену всем этим вещам. Она так и сказала моей подруге. Но при этом у неё такое чувство, что вещи ни в коем случае не надо выбрасывать. А ей самой они не нужны.
– Может быть, в вашем окружении есть люди, которые это оценят? Покажите им, раздайте или возьмите сами всё что хотите. В деньгах я не особо нуждаюсь. Хочу просто продать эту квартиру и улететь обратно. Если честно, я не понимаю страну, где родились мои мать и отец.

Покойному хозяину квартиры на момент смерти было девяносто три года. В Петербурге и России у него не оставалось ни одной живой родственной души. Женщина эта является его внучатой племянницей. Они переписывались, и перед смертью дед успел завещать ей всё, что у него было. А наследнице оказались нужны только стены на продажу, хотя она честно призналась, что «чувствует, но не понимает». Да и не повезёт она из Петербурга в Канаду через закрытые границы вековое берлинское пианино или томик «Луки Мудищева»!

Потомки моего знакомого профессора поступили проще: в один день вынесли на помойку всю библиотеку деда. Говорят, на университетской кафедре, где чтили покойного, выли и плевались от негодования. Ведь могли бы позвонить коллегам и предложить забрать книги!

Могли, но не позвонили.

Как там у Евтушенко: «И если умирает человек, с ним умирает его первый снег, и первый поцелуй, и первый бой… Всё это забирает он с собой». Это о чувствах и образах. Но вещи, оказывается, тоже и чувствуют, и плачут.
Когда написал эту вещь, вдруг подумал: кортик! Кортик непременно должен был остаться в квартире настоящего морского офицера! Наутро позвонил подруге. Она сказала: «Нет, кортика там вроде не было. Да и поздно теперь искать: стены проданы, вещи обрели новых хозяев. Дай бог, не случайных».

Потряс меня также один из читательских отзывов на этот текст: «Берегите наследников! Выбрасывайте свой хлам своевременно!»
А что? Современно.