Мне около шести лет. Утром после завтрака я уходила в картофельные заросли, которые тогда скрывали меня полностью, особенно если я ложилась на приготовленную телогрейку. С собой у меня были книга, вода в литровой кружке, небольшой перекус. Я тихо устраивалась в зелёных джунглях и с головой уходила в книжный мир, изредка пила воду, ела свой немудрящий сухой паёк.

Время от времени перебиралась на другое место по мере того, как солнце перемещалось по небосклону. Небо было высокое-высокое, пронзительно-синее, по нему плыли облака. Иногда меня находила младшая сестра Света, и тогда мы лежали на телогрейке лицом вверх, смотрели на небо и придумывали, на что похожи облака. Но сестра была непоседа, долго лежать на телогрейке не могла и убегала. Я оставалась со своей книжкой.

Иногда мне кажется, что именно в те минуты я была по-настоящему счастлива. У меня были мама и папа, две сестры. Летний день – долгий и яркий. Я умела читать. Передо мной лежала интересная книга, и впереди ещё целое лето.

В обед я выбиралась из своего тайника и бежала домой. Обедала, играла с сёстрами в доме, потому что на улице стояла жара и мама не пускала нас в знойное пекло. В доме с утра закрывались ставни, поэтому было прохладно и темно. Мы тогда играли в «города». Сколько себя помню, столько мы и играли в эту игру, сначала с родителями, а потом друг с другом.

Помню, что в доме на стене висела политическая карта мира, которую мы с сёстрами изучили вдоль и поперёк. До сих пор смеёмся, вспоминая, как однажды мама отмывала в тазике мелкой Свете руки от цыпок, а та, чтобы не кричать от боли, говорила громко нараспев: «Гватемала! Гондурас! Уругвай! И Парагвай!» Звучало это очень смешно и немного угрожающе из уст трёхлетней малышки.

Тётушка, которая тогда была в гостях и вообще не подозревала о наличии в мире таких стран, выпала в осадок, услышав Светины причитания. До сих пор на всех семейных праздниках она вспоминает, что трёхлетний ребёнок потом показывал на карте эти страны. Я тоже, в сущности, была от горшка два вершка и спрашивала у нее: «Тётя, а вы хотите побывать больше в Рио-де-Жанейро или в Аддис-Абебе?» Тётушка лишь хлопала глазами. Потом к разговору о географии подключилась Эржена-первоклассница, но побеседовать с ней о столицах мира тётя тоже не смогла.

Но это я отвлеклась от рассказа о летнем дне.

Эржена уже помогала маме по дому, а мы со Светой были мелкотой, от которой в домашних делах никакого толку. Мы играли, часто ссорились, но быстро мирились, то есть больше путались под ногами у взрослых.

Потом наступал вечер, на улицу выходили все домочадцы, чтобы подышать свежим воздухом после жаркого дня. То же самое делали наши соседи с двух сторон, очень хорошие люди, помоложе наших родителей. И дети у них были младше нас. Семьи соединялись, и мы – Эржена, я и Света – гордо выступали в роли нянек.

Помню, что молодые родители и их друзья вечерами играли в волейбол. Нас, конечно, в игру не брали, но, если мяч улетал в сторону, мы резво бежали за ним и приносили игрокам. Взрослые стояли кругом и перекидывали друг другу мяч. Помню, как красиво он летал, казалось, что очень-очень высоко в небе. И мы, малышня, всё ждали, когда же он улетит в сторону, чтобы наперегонки бежать сначала за мячом, а потом нестись с ним к взрослым, задыхаясь от счастья.

Наступал вечер, время расходиться по домам. Над нами расстилалось небо с ярко-красным закатом, и кто-нибудь из взрослых говорил, что такой закат – к жаре. В такие минуты сердце уже предвкушало, что завтра снова будет длинный и замечательный день. Уже немножко подвывал от голода желудок, но мама сначала заставляла дочек дочиста отмывать руки, а потом нам полагалось помогать ей накрывать на стол. Стол у нас был круглый, и каждому в семье полагалось своё конкретное место. Папа сидел у стены слева, рядом – Эржена, мама сидела справа, с ней рядом – малышка Света. Ну а я всегда сидела ровно посередине.

Вкусным тогда было всё. Неважно, что успевала приготовить мама к этому времени. Мы за обе щёки уплетали и молодую картошку в мундире, и консервы «Мелкий частик», и макароны по-флотски, и суп с домашней лапшой, и даже просто куски белого хлеба, намазанные маслом и посыпанные сахаром. Ещё мы обожали вареники с картошкой. Правда, любили их варить на пару, а не в воде. Особенной радостью были домашние пельмени или буузы, но они оказывались на нашем столе редко, по праздникам. Если честно, мы трое были малоежки, но именно вечером ели с аппетитом.

Помню, что перед самым сном все вместе бежали в туалет, который находился на краю участка. Небо, чёрное-чёрное, усыпано звёздами. Помню, как я любила смотреть на ночное небо и шептать фразу, прочитанную в одной из книг и запомнившуюся мне из-за своей загадочности: «Вселенная дышит за моим окном». Ощущалось это дыхание именно поздними вечерами.

Потом мы с визгом бежали домой, притворяясь, будто за нами кто-то гонится. Отец ждал нас на пороге, к этому времени он докуривал свою сигарету, запускал нашу стайку в дом и заходил следом. Мы умывались и ложились спать. Глаза закрывались, едва голова касалась подушки. Позади ещё один день.

Как хочется иногда вернуться в детство и прожить такой долгий и добрый день! Как жалко, что время ускорилось и дни пролетают один за другим, порой не оставляя о себе ни одной зацепочки в памяти. И очень жалко, что никакая картофельная ботва не сможет укрыть меня от чужих взоров, даже если я лягу на чудом найденную телогрейку.