Этим летом стала я невольной свидетельницей разговора двух парней лет двадцати пяти – лежали мы поблизости на песчаном бережку реки Клязьмы. Я на своей подстилке читала детективчик, а они на своей просто валялись и вяло так обсуждали одну заинтересовавшую меня тему. Я забыла про книжку вот на таком диалоге:

– Ну и чё? Дурак он. Где сейчас найдёшь девчонку прямо невинную-невинную?

– А ты бы хотел такую? Чтоб жениться?

– Мало ли что я хочу. И ерунда это всё…

В общем, как я поняла, обсуждали они дружка, который неосторожно ляпнул приятелям, что женится только на девственнице. К консенсусу относительно разумности такого подхода парни не пришли, но в целом сочли установку почти фантастической.
А мне вспомнился рассказ приятельницы. Сейчас эту историю, заручившись согласием автора, я перескажу, но имена изменю.

– Ну, ты же знаешь, что такое любовь в пятнадцать лет? Крышу снесло конкретно, – погружается Раиса в воспоминания о событиях сорокалетней давности. – Саша старше на два года, жил в соседнем доме и оканчивал мою школу. Я в восьмом тогда училась. Думаю, влюбилась во внешность – русый чуб, серые глаза и высокий рост. К тому же держался он как взрослый, это очаровывало. Наверное, Саша заметил мои взгляды – как-то во дворе подошёл, заговорил. А я, ты знаешь, не робкого десятка. Ответила. Ну и, как говорится, завязались отношения. Какие? Иногда в школу вместе ходили, в выходные – в парк, кино, он меня мороженым угощал…

Однажды на сеансе случился ужас – я «просидела» платье. Лето, надо как-то возвращаться, а у меня сзади кровавое пятно. Не передать словами, какой стыд я тогда испытала. Ужас. Но Саша отнёсся спокойно, сказал: «Я пойду сзади, прикрою твою спину. Никто ничего не заметит». То есть всё он про наши женские дела уже тогда знал.

С того случая Сашино отношение ко мне изменилось. Наверное, он понял, что я не ребёнок, хотя это было видно невооружённым глазом – лифчик уже носила. В общем, стал мой друг распускать руки. И губы. Раньше мы, конечно, тоже целовались – целомудренно, как в тогдашнем кино. А тут стало доходить до вспухших и покусанных губ.

Мама (она воспитывала меня одна) всё заметила, устроила допрос мне, потом Саше. Про нашу дружбу она, конечно, знала. Пригрозила, что запретит нам общаться, если «стыд и позор» повторится. Хотя – как бы она запретила?.. Не хочу во всём обвинять Сашу, во мне гормоны тоже бурлили, поэтому, чего греха таить, позволяла ему оглаживать мои округлости (слегка), а целоваться мы не прекратили. Но, когда однажды он полез под подол, я это решительно пресекла, что-то в мозгах сработало. Я же про взрослую жизнь тоже всё знала, и маме слово дала, что не «принесу в подоле».

Саша окончил школу, поступил в техникум, получил отсрочку от армии, не помню, по какой причине. Мы уже не только целовались на скамейках и отирались по подъездам, но и «ходили в гости» друг к другу в отсутствие родителей. Он всё чаще заговаривал о том, что вот, мол, пойдёт служить, и я его не дождусь, а раз клянусь дождаться, должна стать его женщиной. То есть хотел Саша лишить меня девственности под благовидным предлогом.

Я любила, с ума сходила от мысли, что он уедет на целых два года, но девичью честь берегла. А Саша своим напором иногда пугал. Однажды так рвался к запретному, что ремень на моих джинсах порвал. Ну и что – отказывать ему было жестоко с моей стороны? Считаю, что нет.

И вот ушёл он в армию, а я, тогда уже студентка вуза, честно собралась его ждать. Тосковала. Письма писала, но редко получала ответы. Не обижалась – служба есть служба.

На втором курсе в летние каникулы поехала я в Ригу к родственникам. Возвращалась в плацкартном вагоне, соседями были курсанты киевского военного училища. Отличные ребята, окружили меня заботой, я, наверное, с ними кокетничала. Не кадрил (словечко из того времени) меня только один из них, какой-то чересчур серьёзный. Однако, когда я стала собираться на выход, а они ехали дальше, только этот парень попросил адрес. Сказал, будет писать. И почему-то я адрес ему продиктовала.

Когда получила открытку от моего попутчика, даже не сразу поняла, какой такой Николай шлёт мне нарисованный акварелью букет и обещает при личной встрече вручить ещё более прекрасные цветы. Я ответила тоже открыткой – что-то на военную тему – со «спасибо» и «желаю всего хорошего». Мне казалось, раз я жду Сашу, вступать даже в переписку с другим парнем не имею права. Хотя поступок Николая (о котором, сойдя с поезда, ни разу не вспомнила) и красоту слога я оценила. Даже похвасталась маме, показала ей открыточку. Знала бы я, какую огромную роль сыграет это в дальнейшей судьбе!

На моей памяти было ещё два послания от Николая – короткие письма, очень вежливые, в одно письмо он вложил своё фото. Симпатичный, лицо строгое, форма сидит хорошо… Я поняла: надо это прекращать, потому что люблю Сашу, через несколько месяцев он вернётся из армии, и мы поженимся. Я ещё переживала, что последнее, давнее, письмо от него было какое-то уж очень сухое. Однако успокоила себя тем, что встретимся, обнимемся – и пламя вспыхнет вновь. Я очень Сашу ждала, прихорашивалась, купила красивое платье…

В общем, написала я Николаю, что люблю другого, собираюсь замуж и – «прощай, моя черешня». Опустила письмо в почтовый ящик и успокоилась.

Посланий из Киева больше не было.

И вот тот день наступил. Я ждала, что Саша, как обещал, пришлёт мне телеграмму, сообщит, каким поездом и во сколько приедет. Представляла, как побегу вдоль вагонов – красивая, с развевающимися волосами… Прямо кадр из кино! Не прислал… Не было от него вестей ни в день возвращения, ни в следующий. На третий я позвонила сама, у них был домашний телефон. И Саша взял трубку! Видимо, я уже что-то поняла, потому что, услышав любимый голос, никакой радости не испытала.

– Привет, – сказал он. – Да, я два дня уже дома.

– Почему не сообщил? Я места себе не нахожу.

– Почему? Я что, обязательно должен был тебе сообщать?

– Ты же обещал. Я два года тебя ждала.

– Рай, не начинай. Хочешь поговорить? Давай встретимся в кафе через часик. В том, где мороженое вкусное.

Из кафе я шла как в тумане, убитая тем, что услышала. Казалось, жизнь рухнула и впереди нет ничего хорошего.

Вот что Саша мне выдал, время от времени спокойно слизывая пломбир с ложечки.

– Рай, ну ты чего? Правда ждала? Напрасно. Я-то верность тебе хранить не собирался. Я же мужик. А ты забыла, как меня обидела? Чем-чем – отказом. Переспали бы – я бы, может, по-взрослому к тебе привязался. А так – что у нас было? Детский сад… В общем, есть у меня сейчас подруга. В увольнении познакомились. Скоро сюда приедет. Жениться? Ну, об этом ещё рано говорить. Вряд ли. А ты что, до сих пор девственница? Ну и дурочка. Хочешь, избавлю тебя? Кстати, обещаю доставить удовольствие. Ты ж меня ещё любишь? Вот и давай… – и засмеялся.

Месяц не помню, как прожила. Так плохо было, что вечерами я просто садилась в трамвай и ездила по кругу. Как-то это отвлекало, помогало. Потом стала потихоньку приходить в себя.

Приближался мой день рождения. Мама, видевшая, что со мной происходит, уговаривала отметить с гостями, застольем, но всё выгадывала день – что-то у неё не получалось устроить торжество конкретно в дату. Я отнекивалась – зачем, если все радости закончились? «Ладно, – сказала мама, – отпразднуем вдвоём. Но я красиво накрою стол, а ты, будь добра, тоже оденься и прихорошись. Я тебе сюрприз приготовила».

Сюрпризом оказался… Николай с букетом, бутылкой шампанского и тортом! Немая сцена… И я, по-моему, была совсем не так хороша, как просила мама, – бледная, измученная, с потухшим взглядом. Зато они оба сияли!

Во время застолья выяснилось, что моя удивительная мама ещё с первой открытки почувствовало: вот этот парень с «акварельным букетом» составит счастье её дочери. И продолжала с ним переписку от моего имени! Почерк у нас похож… После того письма – «прощай, моя черешня», – она сама Коле написала: мол, прости, погорячилась. Он радостно ответил. От меня всю эту авантюру мама, ясное дело, скрывала. А когда начались мои страдания, она Николаю открылась, вкратце сообщила о происходящем в дочкиной жизни, и они вдвоём разработали этот план.

Ну, ты, я думаю, поняла: это был мой дорогой Коля, отец наших троих детей и дед наших внуков. Он у меня первый мужчина, и я у него первая женщина. Так муж сказал, и я ему верю. Мы оба это ценим и за всю совместную жизнь ни разу не усомнились в верности друг друга.

…Закончу уже от себя. Раиса и её Коля – самая счастливая семья из всех, встреченных мною за жизнь. Удивительно гармоничная и любящая пара. Не знаю, сыграла ли тут роль невинность, сохранённая до вступления в брак, но что-то мне подсказывает, что сыграла.