Однажды мне приснился жуткий сон. Я нахожусь в каком-то чужом частном доме. Жарю что-то на сковороде, а потом с раскалённой сковородкой мне нужно спуститься в подвал. Открываю дверь в подвал, а туда вниз ведёт странная витая железная лестница, будто средневековая. Освещение очень слабое – горит лишь одна тусклая лампочка. Спускаюсь вниз, и вдруг откуда-то снизу вверх поднимается непонятный огромный клубок чёрного цвета. Он раскрывается, и я вижу, что передо мной стоит самый натуральный чёрт!

Внезапно свет погас, а страшное существо набросилось на меня. Пока оно ещё было освещено, я за долю секунды успела разглядеть и шерсть, и хвост, и рога, и рыло (оно и вправду напоминало свиное), и хвост. Передние конечности похожи на руки, правда, с длинными ногтями, а задние – копыта.

В полной темноте с рыком бес начал обвивать меня, как питон, постепенно сдавливая грудь. Из его пасти исходила ужасная вонь. Я начала задыхаться. Ни рукой, ни ногой не могла пошевелить даже на миллиметр. Сковорода выпала из рук ещё в момент нападения, так что отбиваться было нечем. И в этот момент я внезапно ясно осознала, что умираю на самом деле. Пришла чёткая мысль, что это больше не сон, всё происходит наяву. Меня охватил не просто страх, а какой-то океан ужаса. И в этот момент я вспомнила о молитве.

Только появилась эта мысль, как «питон» сдавил меня сильнее, и я поняла, что дышать больше не могу. Стала произносить молитву вслух, точнее пыталась, потому что язык не слушался. Начала с самой лёгкой и короткой – Иисусовой. Только домямлила её до конца, как хватка «питона» начала ослабевать. Теперь я смогла наконец сделать пару вдохов. После второго прочтения молитвы хватка чужака ещё больше ослабла. В третий раз я уже начала читать «Отче наш». Чтобы чудовище  отцепилось, пришлось повторить молитву дважды.

Опять зажглась лампочка, и я увидела, что сущность бьётся возле меня в припадке, при этом пытается схватить за руки-ноги. Вы даже не представляете, какая это жуть! С молитвой на устах я оттолкнула страшную морду от себя, направилась вверх по лестнице – и проснулась, сидя на кровати с абсолютно чётким пониманием, что я только что чуть не умерла страшной смертью. Если бы не молитвы – точно сдохла бы. Муж мирно спал рядом, отвернувшись к стене.

После пробуждения на меня напала чудовищная истерика – не помогали ни корвалол, ни нитроглицерин. Муж в шоке, не знает, как привести меня в чувство. И тут сквозь слёзы и сопли я вспомнила о бутылке с крещенской водой, которую принесла из храма. Знаете, даже не представляла, что человек за один присест может выпить, не отлипая от бутыли, полтора литра воды. Я пила святую воду и не могла напиться. Потом умылась ею же. И сразу после этого истерика прекратилась – словно кто-то щёлкнул выключателем. Однако заснуть той ночью я больше не смогла.

Ни до, ни после ничего подобного со мной не происходило. Кстати, до той страшной ночи я не носила нательный крест, у меня его просто не было. Тот, который надели на меня после крещения в детстве, давно потерялся. Купить новый крестик всё время что-то мешало. Спустя день я заметила на голове абсолютно седую прядь, хотя у меня прежде не было ни одного седого волоса.

До этого случая все мои предыдущие ощущения порога смерти были какими-то комфортными, что ли. Вот вроде понимаешь, что лежишь в больнице и помираешь, но самой радостно и совсем не страшно, даже как-то легко. А тут смерть явила мне свою подлинную жуть. Однако спустя годы я изменила отношение к смерти.

Много лет мне снился один и тот же сон. Я – боец Красной армии, в моих руках винтовка с пристёгнутым штыком, я бегу в атаку. Лето, жара, я в каске. Рядом бегут однополчане. Все мы кричим «ура!», и наши крики иногда даже заглушают взрывы снарядов. Да, мне страшно, умирать совсем не хочется, тем более мне всего 25 (во сне это точно знаю). И вдруг – сильный взрыв за моей спиной, винтовка валится из рук, я падаю на спину и проваливаюсь в какую-то темноту. Абсолютно точно понимаю, что умерла. И тут же появилась мысль: «Надо же, оказывается, умирать совсем не больно и не страшно». И следом пришло чёткое осознание, что я опять приду в этот мир, у меня будут другое тело и другая жизнь, но я снова вернусь сюда. На этом сон всегда обрывался.

Я настолько привыкла к этому сну, что просто перестала бояться смерти. Теперь только волнуюсь – но не боюсь! – за близких, которым достанутся все проблемы и переживания после моего ухода.

Как-то задумалась: почему многие люди умирают от рака лёгких даже после прохождении ежегодной флюорографии. Так, увы, часто бывает: рак человеку не диагностируют, а когда выявляют, это происходит слишком поздно. Мне объяснил главный консультант областного онкологического центра: «На флюорографии порой даже обычное воспаление лёгких, начальный туберкулёз разглядеть не могут, а уж раковую опухоль – и подавно. Только рентген!» Судя по всему, и сейчас мало что изменилось. Правда, сегодня хотя бы появились КТ и МРТ.

Знакомая рассказала, что в последнее время наблюдает вокруг себя немалое количество людей с онкологическими заболеваниями. Они проходят многолетнее лечение, входят в ремиссию, потом наступает обострение, снова лечатся, но при этом живут нормальной жизнью. Причём у таких больных меняется само отношение к жизни и смерти. Если раньше они расстраивались из-за нехватки денег, невыносимой работы и родственников, из-за того, что квартира маловата и машина не той модели, – то теперь это совсем другие люди. Они словно торопятся жить, радоваться, любить.

Я тоже считаю, что главное оружие против смертельной болезни и самой смерти – изменение отношения к жизни. Знаю человека, который на III стадии рака перестал есть мясо, хотя любил его больше всего на свете. Каждый день у него теперь расписан буквально по минутам: рыбалка, грибы-ягоды, зимой обязательно кросс на лыжах либо коньки на нашем городском катке. То он гербарий всему классу внука собирает, то на экскурсию в соседнюю область рванул. Человек на инвалидности, не работает, но каким-то образом умудряется радоваться тому, что имеет, каждому отпущенному мгновению.

Приезжаю в город на машине, бегом несусь в подъезд, потому что льёт как из ведра, а мужчина, наоборот, радостный выходит с зонтиком, чтобы погулять под дождём. Говорит, дождик настраивает его на лирический лад и дарует вдохновение. Он решил просто не замечать болезнь!

При этом послушно посещает наш онкоцентр, принимает положенные лекарства, ездит на химиотерапию, но делает это как бы между делом – мол, вот такая досадная необходимость, отвлекающая от основных занятий. Судя по всему, даже болезнь «офигела» от такого отношения. В итоге рак просто замер, ухудшение состояния мужчины резко замедлилось. А ещё сосед свято верит, что обязательно попадёт на выпускной внука – пацан учится во втором классе.

Верно говорят, что в отношении к смерти где-то должна быть золотая середина, потому что далеко не все боятся её или же, напротив, совсем не боятся. Но у каждого эта середина своя. Ни один врач не разучит вас опасаться за своё здоровье или здоровье близких. Каждый из нас должен решить это для себя сам.

Однажды я безоговорочно приняла мудрость «делай, что должен, и будь что будет». Я фаталист, верю в предопределение, поэтому мне проще. Да, на Бога надеюсь, но и сама не плошаю – прохожу ежегодно диспансеризацию, а если у врачей есть сомнения, то дополнительно обследуюсь уже на платной основе. Пью назначенные лекарства, стараюсь соблюдать диету и вообще вести здоровый образ жизни. Делаю всё, чтобы потом не обвинять саму себя, что «во-о-о-т, надо было…».

Сколько ещё проживу, не от меня зависит. От смерти лекарства ещё не изобрели, наш уход неизбежен. Так какой смысл бояться того, что произойдёт в любом случае, неважно по какой причине – рак, ДТП или тромб? Не лучше ли трансформировать оставшиеся минуты, часы, дни страха в душевную радость, приятные мгновения?

Помню один случай, когда дома лежала с температурой под сорок и потеряла сознание. Затем увидела лестницу невероятной красоты и убранства, по которой я поднималась к каким-то величественным воротам, за которыми слышала голоса близких. Но ворота мне не открылись, а откуда-то сверху я услышала могучий и строгий голос: «Ты пока не подходишь нам! Возвращайся!» Безумно не хотелось уходить, но какая-то сила принудительно развернула меня и повела вниз по лестнице.

Когда очнулась, увидела, что врач скорой колет мне что-то в вену и хлопает по щекам. Скорую, как выяснилось, вызвал супруг. Он до меня не дозвонился, примчался с работы, а я валяюсь без чувств.

После этого случая я окончательно перестала бояться умереть, потому что на самом деле смерти нет.