«Надежда Викторовна, вас негры ищут!» – с такими словами сегодня утром в начале рабочей смены ко мне подбежала санитарка Альбина. Уже не один десяток лет я тружусь неонатологом-реаниматологом в родильном доме, за это время слышала да и видала всякое, но эта фраза меня порядком удивила.

– Какие ещё негры? Что за негры?

– Стоят в холле с цветами, – докладывает Альбина, – по-русски не говорят, лепечут только: «Доктор Надьежда! Доктор Надьежда!» А доктор Надежда-то у нас одна – это вы.

Я спустилась в холл и увидела необычное для наших широт чернокожее семейство: мама, папа, а рядом с ними маленькая девочка в ярком платьице. И вдруг все подбегают ко мне, вручают цветы… Ну, конечно, я их вспомнила! Да как могла забыть!

Потихоньку приходя в себя, внимательно разглядывала малышку и от всей души радовалась: какой здоровый и весёлый ребёнок, какая замечательная девочка! А ведь шесть лет назад, когда к нам на скорой привезли её беременную маму, мы, врачи, ничего не могли гарантировать.

Та тяжёлая ночь всплыла в моей памяти как один из самых непростых, неординарных, я бы сказала, уникальных случаев в моей врачебной практике. А уж для африканской семьи, думаю, это вообще невероятное событие.

Произошло следующее. Ровно шесть лет назад летом во время моего ночного дежурства в клинику привезли молодую чернокожую женщину с сильнейшим кровотечением. Без медицинской карты, без анализов, без документов. Но это ещё полбеды. Дама абсолютно не говорит по-русски, а я, естественно, не знаю португальского, на котором общаются в Мозамбике, да и английский забыла. Пациентка плачет, кричит, объясняемся с ней не столько словами, сколько жестами. Но и без этого вижу: срок беременности не больше шести месяцев. Огромный риск для жизни ребёнка.

Это потом мы выяснили, что уроженка и жительница Мозамбика Паола работает стюардессой на чартерных рейсах. Вылетела из столицы своей родины Мапуту в наш город в полном здравии, на полпути почувствовала недомогание, затем сильнейшие боли. Пилот сообщил на землю, что на борту ЧП. Когда самолёт мозамбикских авиалиний приземлился в нашем аэропорту, медики его уже ждали. Экстренно, с мигалками доставили беременную стюардессу в родильный дом.

Не буду описывать нюансы моей работы, труда медсестёр и акушерок, которые дежурили со мной в ту ночь. Преждевременные роды. Женщины, переживающие их, часто испытывают сильнейший психологический шок. Для Паолы он усугублялся ещё и тем, что она оказалась в чужой, абсолютно незнакомой стране, без связи с близкими, без языка. Естественно, всё могло негативно сказаться на родах. Но африканка вела себя мужественно. Выполняла все наши требования. Истерики, паники не наблюдалось.

За состояние матери особенно бороться не пришлось, оно было в целом штатным. А вот что касается девочки, появившейся на свет с экстремально низкой массой тела всего в один килограмм на сроке менее 28 недель беременности, – тут осложнения неизбежны.

Реанимация, интенсивная терапия, кувез, аппарат искусственной вентиляции лёгких, круглосуточное лечение, наблюдение в отделении патологии новорождённых – всё было задействовано для спасения малышки. Несколько недель крошечный чернокожий ребёнок находился между жизнью и смертью. На донашивании. А когда девочке уже ничего не угрожало, в наш город из Мозамбика прилетел папа крохи, муж Паолы Себастьян. В тот день я подписала выписку. Семья отправилась в Африку.

История родов африканки Паолы перекочевала в архив нашей клиники. Я и не думала, что когда-нибудь увижу ещё раз эту семью. Хотя, как любому неонатологу-реаниматологу, вытаскивающему подчас детишек в прямом смысле слова с того света, мне, конечно, было интересно узнать, как развивается малышка. Со многими родителями своих пациентов мы годами поддерживаем связь. Бывает, что мамы и папы приводят к нам «в гости» своих уже подросших деток, родившихся недоношенными. И какое счастье увидеть их здоровенькими!

Как складывается жизнь чернокожей малютки из Мозамбика, я узнать, конечно, не могла. И вдруг такой сюрприз! Мои африканские пациенты прилетели в наш город, и я увидела развитую по возрасту шестилетнюю красавицу в ярком платьице, блестящих туфельках и с косичками-дредами.

– This is Nadine! Nadine! (Это Надин. – англ.) – Паола подвела ко мне девочку. – A beautiful name! (Прекрасное имя.) You are Надьежда, – она показывала на меня. – Our daughter Nadine! (Наша дочь Надин.) Надьежда-Надин! Do you understand? (Вы понимаете?)

Ну как не понять? Паола и Себастьян назвали свою дочку в честь доктора, который помог ей появиться на свет и выжить. Конечно, мне это было приятно. На смеси жестов, гримас и английских слов африканцы рассказали мне, что решили показать своей девочке место, где она родилась, познакомить с городом, который всегда будет значиться в её паспорте. Приехали в Россию и для того, чтобы сказать спасибо нашим медикам.

Мы сделали несколько совместных фотографий и, конечно, отдельно – портрет очаровательной Надин. Теперь и её весёлое счастливое лицо будет в галерее нашего родильного дома. Среди сотен других детских лиц.

После работы я, как обычно, поехала в волонтёрский пункт, где вместе с другими неравнодушными женщинами плету маскировочные сети для бойцов СВО. Рассказала им об африканке Паоле, её муже Себастьяне, их дочке Надин, а волонтёрки мне: «Это же не просто врачебная история. Это история международная. Это о том, что в далёком Мозамбике будут всегда тепло вспоминать русских. Ты должна рассказать об этом не только нам».

Что ж, вот и рассказала я читателям «Моей Семьи» о своём любимом деле. И о том, что оно вдруг может стать международным. Доброе отношение к русским одной африканской семьи гарантировано на долгие-долгие годы.