Несколько лет назад однокурсник попросил меня помочь с ремонтом – требовалось срочно переклеить обои, постелить ламинат и наладить электрику. Он на свою голову связался с бригадой каких-то мутных гастарбайтеров. Те выполнили работу кое-как – пришлось всё переделывать. На носу начало нового учебного года, детей в школу собирать, а квартира не готова.

Большую часть работы приятель довёл до ума, осталась лишь детская комната. Но понял, что не успевает. Супруга не помогала – всё лето отдыхала с детьми на даче. «Выручай! – взмолился однокурсник. – Там дел максимум на три-четыре дня».

По вечерам, возвращаясь со своей работы, мы с Мишкой клеили обои, я колдовал с электрикой, а приятель возился с ламинатом. Потом быстро организовывали суровый мужской ужин и вечеряли за рюмкой чая, вспоминая старые добрые времена под солёные огурчики и картошку с грибами.

Мишка отвечал за «топливо», а я за закуску. Но приятелю выбирать было проще: винно-водочных в округе полно, а вот мне приходилось тащиться в унылый «Магнит» в вечерний час пик, когда к кассам выстраивались очереди. Я и так приезжал уставшим, хождение по магазину отнимало силы. А ведь впереди ждали ремонтные хлопоты.

– Слушай, да не парься ты сегодня! – утешил меня по телефону однокурсник, услышав мои жалобы. – Купи по пути у бабушек картошки да какой-нибудь закуски. Сосиски у меня остались. А завтра затаримся уже основательно.

Иду к Мишке, вижу – бабушка торгует у подземного перехода. Разложила на деревянных ящиках картошку в грязных чёрных комках, свёклу, пучки зелени, закрутки, ещё какую-то снедь. Не помню точно, сколько тогда стоила картошка в магазинах, но была совсем дешёвой, рублей пятнадцать. Встречалась и по 30–40, но уже «элитная». Бабушка отдавала маленькое пластмассовое ведёрко за сотню, а там от силы два кило.

– Бери-бери – своя, хорошая! – подбодрила она меня.

Ещё я взял немного укропа, закрутку с грибочками, отдал бабке два «билета в Большой театр». Получив двести рублей, старушка высыпала картошку в полиэтиленовый пакет, и я помчался к Мишке.

Мы провозились с ламинатом часа три, потом решили отварить картошки. Ну и закрутка отлично подходила, чтобы скрасить этот натюрморт. После трудов праведных сели чистить картошку. Чистим и видим, что больше половины клубней гнилые. Блин, ну что за дела?

– Ты что, всё-таки в магазин нырнул? – покосился на меня Мишка. – Только там такое гнильё. Не мог нормальную выбрать?

– Клянусь – у бабушки взял!

– Ни фига себе. Вот же она тебя напарила!

Мы открыли закрутку. Вроде нормальная, правда, в нос ударил резковатый запах уксуса.

– Ну его на хрен, – предложил Мишка. – Не удивлюсь, если у той бабки и консервация с каким-нибудь подвохом.

Банка отправилась в мусорное ведро вместе с картошкой. Отварили сосиски, отыскали на полке доширак, этим и утолили голод. С тех пор я зарёкся покупать на улице у бабушек хоть что-либо съестное. Только если где-нибудь в глухомани, в деревнях.

Помню, ещё каких-нибудь 10–15 лет назад «Пятёрочка» и «Магнит» считались примерами потребительского дурновкусия, обителями нищебродов и пенсионеров, копающихся в лотках с овощной некондицией. И ведь во многом так и было.

Не раз замечал, как самые бодрые пенсионеры с утра штурмовали овощные отделы после завоза продуктов. К полудню всё более-менее свежее разгребали, и было жалко наблюдать, как несчастные мужики со списком покупок бродили потом по отделу, пытаясь выудить остатки утреннего изобилия.

Однажды, ещё до пандемии, проходя в нашей «Пятёрочке» мимо стеллажей с мясными полуфабрикатами, я увидел крысу. Огромная тёмно-серая зверюга затаилась между палками сырокопчёной колбасы и принюхивалась к ароматам. Девушка, выбиравшая на соседнем стенде консервированный горошек, тоже остолбенела от такого зрелища. Тут же потянулась за смартфоном, намереваясь сфотографировать этот кошмар, но крыса, видимо, почуяла неладное и скрылась в подсобке.

После того случая я несколько лет не мог ходить в «Пятёрочку». Мне казалось, что повсюду крысы, антисанитария, грязные гастарбайтеры с липовыми медицинскими книжками и прочие прелести вопиющего продовольственного маркетинга. Лишь года полтора назад зашёл снова – и был удивлён. Никакой грязи и гнили, всё чисто. Выбор, конечно, не такой, как на рынке, но и ассортимента из серии «жрите что дают» больше нет. Можно подобрать приличные помидоры, огурцы, картошку и морковку.

Задумался: а почему стало так, неужели Роспотребнадзор и прочие инстанции прищучили супермаркеты? Нет, скорее, дело тут в другом. Просто владельцы торговых сетей, наконец, поняли, что пенсионеры – важнейшая категория покупателей, многие из которых к тому же получают нормальную пенсию. Возможно, раньше они считали последние копейки, но теперь это очень взыскательная публика – попробуй её обмани! Если подсунуть гнильё, они просто развернутся и уйдут к конкурентам. Невидимая рука рынка.

А вот с бабушками, торгующими у магазинов, переходов и метро, напротив, далеко не всё так радужно.

Моя родственница подписана на канал одной молодой блогерши. Эта москвичка недавно сделала крайне неприятное для себя открытие.

«Летом я чуть ли не каждый день ходила к бабушкам, покупала огурчики, помидорчики, малину и прочее, – рассказывает девушка. – Раньше думала: раз бабульки торгуют, значит, своим, с огорода. Оставалась наивной, пока знакомый не рассказал мне о своей бабушке. Она продаёт на трассе яблоки, ей 75 лет. Несмотря на возраст, недавно купила машину на заработки от яблок! Возит на ней ящики с оптового рынка, именно там она покупает «яблочки из своего сада». Берёт с оптовки партию по сорок рублей за кило, а перепродаёт за 150. Заколачивает примерно 200 тысяч в месяц!»

Ещё девушку поразили бабульки, торгующие «деревенскими яйцами». Секрет здесь ещё проще – бабки берут в магазине яйца по 65–70 рублей за десяток, стирают печать с помощью яблочного уксуса, потом обваливают яйцо в грязи, имитируя куриный помёт, и продают по 180–200 рублей – якобы от собственных курочек. «Я попробовала стереть этот штамп – отходит на раз-два! – удивляется блогерша. – Потратил две минуты, продал втридорога – не жизнь, а лафа! Не надо ни на хозяйство тратиться, ни кур кормить. Покупай и перепродавай!»

Кстати, умные люди советуют, как отличить коварную перекупщицу от честной бабушки. Перекупщицы обычно торгуют продуктами прямо в ящиках с оптового рынка – даже не заморачиваются их скрывать. Лишь расфасовывают небольшую партию овощей или ягод по баночкам и стаканам – и вперёд. И доверчивый народ покупает.

На это и рассчитана психология перекупщиц. Ведь Россия до сих пор – страна бабушек. В наших генах глубоко заложено, что бабушка – это святое, её надо защищать, её надо пожалеть. Пенсия маленькая, выращивает что-то в огородике, перебивается с хлеба на воду. Как у такой не купить пучок петрушки или пакетик овощей?

Но на самом деле большинство таких бабушек – предприимчивые и совершенно беспринципные старушенции, которые снимают с доверчивых людей сливки. У этого сомнительного бизнеса даже появилось наименование – «бабулинг».

– Самые ленивые перекупщицы закупаются продуктами в супермаркетах, потом перепродают втридорога там же, недалеко от магазина, – рассказывала Люда, моя знакомая торговка с рынка. – Но это ещё безопасный вариант, люди хотя бы не отравятся. Большинство же бабок гонится за прибылью, поэтому скупают неликвидный товар с оптовых баз по дешёвке. Не обманывайся: они не хуже ушлых продавщиц в супермаркете умеют профессионально «реанимировать» подпорченные овощи, перебирать и расфасовывать товар с гнилыми бочками и плесенью. Ты знал, что увядшей зелени можно вернуть товарный вид, если опустить её на час в ледяную воду с лимонной кислотой или уксусом? А покупатели думают, будто она выросла у бабушки на грядке. Но и это ещё не самое страшное.

– Что же может быть страшнее неликвида с овощебазы? – удивился я.

– Есть бабульки, которые не брезгуют подбирать овощную просрочку с мусорных полигонов, где она вообще бесплатная, – просветила меня Люда. – И бессовестно продают эти помои. А некоторые перекупщики сами нанимают бабушек для реализации неликвида, понимая, что у пенсионерок в платочках товар уйдёт быстрее и дороже. Сам подумай: вот стоит бабулька и регулярно продаёт большие партии овощей. Как она вырастила такой урожай на своих шести-восьми сотках? Или стала плантатором в пробковом шлеме? Честная бабушка много на себе не увезёт, она продаёт в пакетиках, в стеклянной таре, а рядом с ней обычно лишь сумка на колёсиках.

Я тут же вспомнил, как долгое время на углу нашего продмага какие-то опухшие типы продавали бруснику, клюкву и прочую ягоду. Потом стали торговать свежей рыбой, почему-то в основном карпами. У них мало кто брал – люди брезговали покупать ягоду, собранную грязными пальцами таких продавцов, или рыбу непонятного происхождения. Как-то не вязался образ бомжа-алкоголика с удочкой, вылавливающего карпов. Явно босяки торговали под прикрытием какого-то «присматривающего».

Потом этот некто, видимо, понял, что надо менять тактику. Вскоре опухших продавцов сменили бабушки. И вот тогда торговля пошла, даже карпы стали расходиться. А если бабушек спрашивали, откуда рыбка, те невозмутимо отвечали: «Сын наловил».

…Помню, как многие люди возмущались, когда власти столицы решили избавить улицы Москвы от случайных торговцев. Снесли ларьки у метро, прогнали бабушек с пучками петрушки и картошечкой. Как же я ненавидел мэра и бессердечных полицейских, отбирающих у нищих старушек последнюю копеечку! А сейчас понимаю: многие из них не такие уж и нищие. Просто бабушки прекрасно понимали, что их очень жалко.