В нашей деревне живёт моя однокурсница Валя. Она недавно овдовела. Её мужа Сашу я тоже хорошо знала, он учился на пару курсов старше и был заядлым комсомольским активистом. Очень красивая получилась пара.

А лет под сорок Саша загулял и ушёл из семьи, где росли два сына. Он тогда при должности был, сошёлся с секретаршей, которая ему родила ещё одного. Построил в нашей деревне шикарный коттедж и оформил на молодуху, потому что официально они с Валей не развелись.

Красивая жизнь у него началась – пил, курил, жрал, что хотел, частенько ездил с друзьями на рыбалку плюс жена молодая.

И вдруг случился диабет. Ну и подумаешь, ерунда какая… Ещё несколько лет прожили. А потом что-то там у него с молодухой произошло, и Саша вернулся к Вале. Коттедж остался у молодой подруги.

Возле автолавки у нас собирается весь деревенский бомонд, и там бабки с удовольствием обсуждали, что в Сашином коттедже теперь только молодухина мамаша живёт, а сама она с сыном в город уехала – вот дурак-то, построил такой дворец для тёщи!..

Воссоединившиеся супруги поселились на другом краю деревни в домике старшего сына. Муж был уже болен, но как-то ещё внешне держался. Валя казалась счастливой. Помню, возле нашей калитки остановилась дорогая машина. Думаю, кого бог принёс?.. За рулём сидел Саша, а Валя выскочила со мной поздороваться и аж светилась: она опять с любимым мужем!

Но держался бодрячком он недолго. Святая Валя Сашу досматривала примерно десять лет. Всё перенесла, лечила язвы на ногах, возила его на машине по врачам после частичной ампутации стоп, ворочала неподъёмную тушу, когда он слёг после инсульта.

Я её иногда встречала в магазине – худая, страшная. Она говорила: «Я – как раб на галерах». А по мнению многих, это и есть настоящая любовь.
Прошлой осенью он умер.

Меня в этой истории занимают не столько его уходы и возвращения, сколько полное отсутствие ответственности за своё здоровье, а расхлёбывать результаты пришлось жене.

У нас в семье была своего рода репетиция, когда муж попал с другом в автомобильную аварию и повредил позвоночник. Сначала больница в Червене, потом перевезли в Минск. Сказали лежать три месяца.

Тогда моя младшая дочь только пошла в первый класс, а старшая – в пятый, им помогать надо было. На работе шеф обязал меня поступать в аспирантуру, и мне предстояло сдать экзамены. Надо к ним готовиться, а я через день моталась в больницу на другой конец города.

А в это время муж, лёжа в больнице на всём готовом, закатывал врачам истерику, требуя, чтобы его выписали, – ведь он и дома может лежать. Врачам надоело, и они выписали его под расписку.

Дома вдобавок ко всем моим заботам появился капризный лежачий больной. И у меня с того времени не осталось никаких иллюзий по поводу моего будущего с нездоровым мужем.

После этого мы прожили вместе ещё много лет. Муж считает себя большим специалистом по своему самочувствию, и с этой самоуверенностью очень сложно бороться, но я, как та капля, всё время точила камень. И в итоге муж, боявшийся даже анализа крови из пальца, теперь сдаёт всё, если требуется. Иногда просит, чтобы я с ним сходила. Вот такой детский сад, но уж лучше так, чем никак.

Конечно, он гоняет тонометр в хвост и в гриву в надежде, что тот наконец покажет, что всё уже хорошо, но всё-таки, пусть и ворча, позволяет мне вызвать скорую, когда совсем прижмёт.