Недавно у нас гостила тётя Римма, сестра матери, она живёт в соседней области. Приехала в Москву на несколько дней и застала вечный улей гастарбайтеров в оранжевых жилетках, меняющих асфальтовое покрытие во дворе. Больше всего тётю впечатлило, что работа закончилась менее чем за два дня.

– Надо же, какие молодцы! – умилялась тётушка. – Какая оперативность!

– Эх, тётя Римма, – вздохнул я и начал терпеливо объяснять родственнице, почему такая «оперативность» обманчива. Поведал ей о том, что асфальт меняют в столичных дворах и улицах почти каждый год, он даже порой не успевает покрываться трещинами. И сколько ни возмущались москвичи, какие бы жалобы ни строчили, конца и краю этой практике не видно. Асфальт и плитку заменяют регулярно.

– Ты просто не видела эту толпу небритых мужиков в действии, – усмехался я. – Двое подметают или красят заборчики у подъездов, а 15 человек стоят рядом в качестве группы поддержки, имитируют бурную деятельность. И деньги, наверное, получают. Или кто-нибудь получает за них.

– Ой, да ладно, ты просто с жиру бесишься, – отмахнулась тётя. – У нас вот всё наоборот. Так что иногда очень хочется вашего Собянина к нам хотя бы на годок.

И Римма рассказала, как недавно благоустраивали их двор в небольшом райцентре. Нерядовое событие для жителей маленького городка, десятилетиями не видевших даже элементарного уличного ремонта.

– Ты же помнишь наши убитые дворики? – покачала головой тётушка. – Освещения никакого, рытвины, как после бомбардировки, яма на яме. С семидесятых годов асфальт не меняли. Вот не поверишь: лучшее время для перемещения по нашему дворику – пора снегопада. Снег покрывает все выбоины, и дорожка становится гладкой, лёгкой – до первых наледей или слякоти. Скорая иногда не может проехать к дому, останавливается в соседних дворах. Больные ковыляют на госпитализацию на своих двоих или на руках родственников.
– Но если экстренные службы не могут добраться до людей, это уже ЧП. А что власти говорят?

– Да какое там ЧП, такое по всему городу творится! – вздохнула Римма. – Сколько раз обращались к администрации за помощью, говорили: не то что проехать – ходить по двору невозможно, пенсионеры боятся ноги переломать. А ответ один: извините, у города нет денег, хватает только на ремонт центральных улиц. И вообще по всем вопросам обращайтесь к управляющей компании, это их забота. Да сам понимаешь, как сейчас «управляйки» работают. Деньги грести они большие охотники, а вот что-нибудь реальное сделать…

Тётя Римма раскраснелась – то ли от крепкого чая, то ли от волнения.

– Одна компания, которая нас обслуживала, вроде согласилась рассмотреть заявку на благоустройство, – продолжила тётушка. – Но выкатили такой счёт! Однако главная препона даже не в сумме. Сразу возник спор жильцов: почему за ремонт дорожного покрытия должны платить все жильцы, ведь портят его только автомобилисты. Почему бабушка с третьего этажа, которая выходит во двор через день, и дядя Саша с пятого, постоянно раздалбливающий асфальт на грузовой газельке, в этом отношении уравнены? Разумеется, жильцы без машин отказались участвовать.

– Ну вы и народ! – удивляюсь. – И что же, все так и продолжали перепрыгивать и ездить по рытвинам?

– Поначалу автовладельцы попытались договориться между собой: давайте скинемся на заплатки, хотя бы гравием заровняем, – говорит Римма. – Но и тут все пересобачились. Во дворе пятнадцать водителей, но одного дома не застать, другой не при делах, поскольку паркуется в соседнем дворе, третий считает, что всё должны делать городские службы. И так далее. Им проще подвески гробить каждую весну, отдавать за ремонт десятки тысяч, чем лишнюю тысячу выложить на общее дело.

– У нас в этом отношении не лучше, – успокоил я тётушку. – То за парковочные места спорят, то поставит какой-нибудь крендель свою «ласточку» у подъезда и вход загородит. Номер телефона на лобовом стекле не оставит, как принято у вежливых соседей. Люди ведь сейчас не знают своих соседей. Вот и гадаешь: кто же напакостил?

– Нет, наши у всех на виду, – улыбнулась тётя. – А тогда нашлось всего двое нормальных. Купили вскладчину гравий, засыпали рытвины. Но сам понимаешь, это мёртвому припарки. Заплаток хватило года на полтора. Остальные машины спокойно ездили по соседскому гравию. В следующий раз те двое активистов снова подняли вопрос: видите, вроде неплохо стало, давайте теперь уже все скинемся? Но люди опять завели прежнюю песню: у меня денег нет, а этот всё равно не заплатит… В общем, плюнули мужики и больше гравий не покупали. Так и ездили дальше по ямам, пока в этом году на стене дома не появилось объявление, что наш дом принят в федеральную программу благоустройства придомовых территорий.

– Наконец-то вам повезло! – порадовался я за родственницу.

– С одной стороны, конечно, повезло. Но началась целая эпопея.

Я вспоминаю тётин раздолбанный двор: все эти вековые ямы, кромешную темень по вечерам, непролазную грязь, старые разросшиеся кусты и деревья, убийственно нависающие над детской песочницей с крохотным грибком и ржавыми качелями.

– Мы поначалу ликовали: ну наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки, – рассказывала Римма. – Объявление висело месяца два, а ближе к лету во дворе появилась группа не говорящих по-русски работников с толстым прорабом. Осмотрели, что-то померили, ушли. Через день вернулись с бензопилами, начали ликвидировать деревья. Причём спилили все, даже крепкие и хорошие, которые никому не угрожали. Ну ладно, думаем – значит, так положено, наверное, будут заново озеленять двор. Спилили деревья, и на полторы недели установилось затишье. Мусор за собой убрали не весь – большая часть спиленных стволов так и валялась во дворе.

Наконец пригнали технику, начали снимать старое покрытие. При этом оригинально подошли к вопросу ограждения рабочей зоны. Вон, у вас сразу вешают широкие красно-белые ленточки: проход воспрещён. А у нас натянули какие-то лески-бечёвки, как растяжки диверсантов. Сколько раз люди спотыкались о них, ругались, да без толку. Машины некоторых жильцов так и стояли на старом асфальте: работяги их не трогали, ждали, пока люди сами отъедут. Наверное, прораб или кто у них главный, мог бы повесить объявление или попросить старшего по дому оповестить людей, чтобы убрали автомобили. Но зачем напрягаться?

Самое интересное началось, когда весь асфальт сняли. Двор выровняли и засыпали белоснежным булыжником. Все жильцы выдохнули: наконец-то близок конец наших мучений, скоро заживём с новым асфальтом! Но рано радовались.

Булыжник появился в начале июня и продолжал сверкать под солнцем. Шли недели, месяцы, но техника во дворе больше не появлялась. Иногда забредали хмурые рабочие, что-то опять вымеряли и опять исчезали. Старшая по дому спросила, когда же начнутся работы, но гастарбайтеры лишь отмахивались: «Начальник спрашивай». Теперь вместо рытвин люди ходили по острым булыжникам, сбивая набойки, портя обувь. Машины ютились в соседних дворах, занимая чужие места и вызывая ропот у местных водителей. Но никто не мог дать ответ, когда же нам наконец уложат новый асфальт.

Ходили слухи, что денег на благоустройство не хватило и фирма приостановила работу. Но к сентябрю, видимо, власти всё же опомнились и дали кое-кому волшебный пинок: ко Дню знаний новый асфальт был уложен. Правда, дворик наш изменился до неузнаваемости.

Там, где мы ожидали увидеть новые клумбы и газоны, теперь зияла пустая заасфальтированная площадка, которую немедленно заняли машины. По сути, нам сделали огромную автопарковку. Старенькие самодельные клумбы и цветочницы, которые обустроили пенсионерки с нижних этажей за свой счёт, были безжалостно выкорчеваны, их место занял расширенный тротуар. Хотя люди предупреждали, чтобы не трогали территорию под окнами, да кто бы их слушал!

Позже мы узнали и причину такой медлительности строителей, обошедшимся жителям испорченной обувью, неудобствами и нервотрёпкой. Оказывается, деньги на благоустройство придомовых территорий выделены, но занимается им только одна компания, причём сразу по всему городу. И в штате у неё лишь пара бригад. То есть работяг перевозили со двора на двор, они делали подготовительные работы, затем перемещались на новый участок и так далее по кругу. А как людям жить на многомесячном недострое, на брошенной стройплощадке, всем наплевать.

Спустя месяц после асфальтирования строители привезли новые лавочки. Воткнули их кое-как вокруг маленькой детской площадки – её почему-то не заменили на новую. Никакого озеленения, конечно, тоже не случилось. Вот и всё благоустройство. И на том, конечно, спасибо, но…

Финальный вопрос задала соседка Ирина Александровна со второго этажа:

– Народ, постойте, а вы помните, что мы регулярно сдавали деньги нашей «управляйке» на капремонт? Туда вроде входил пункт насчёт облагораживания двора. Но ведь федеральная программа благоустройства придомовых территорий абсолютно бесплатна. А компания ничего не сделала. Так где же деньги, Зин?

Люди обратились в управляющую компанию: мол, как же так? А там отвечают: ничего не знаем, мы сделали всё что могли. У нас в документах всё в полном порядке, отчётность на месте. И вообще, чего волнуетесь, вы сейчас в федеральной программе – так что живите и радуйтесь.