Но мой рассказ, в отличие от большинства публикаций, – это не хвалебная ода медицинскому персоналу и не жалоба на чёрствость и равнодушие эскулапов. Также пациенты больниц и поликлиник любят подробно описывать свои болячки. Этого тоже не обещаю. И вообще ту давнюю историю я вспоминаю как небольшое приключение с хорошим финалом.

Началась она с того, что я приехала в Москву на свадьбу двоюродного брата. В том 2007 году столица ещё не похорошела до нынешнего состояния, однако в ней был свой шарм, стиль и некий близкий Петербургу флёр «остатков былой роскоши». Молодожёны расписались в образцово-показательном загсе на Ленинградском проспекте, покатали гостей по городу на лимузинах, выгуляли их в музее-усадьбе Архангельское, и в завершение нас ждал банкет в историческом здании какого-то бывшего посольства в пределах Садового кольца. Мой братец не мудрствуя лукаво решил, что коньяк должен быть исключительно одной известной марки и никакой другой.

Как выяснилось позже, официанты решили, что такой коньяк нужен не только нам, но и кое-кому ещё. В общем, к середине праздника бутылки с известной этикеткой поменяли своё уникальное содержимое на фальсификат. Нам приносили вскрытые бутылки непонятно с чем. Я не злоупотребляла коньяком, выпила лишь немного в конце праздника, и вкус мне показался подозрительным, но из вежливости я промолчала. К умозаключению, что это был именно фальсификат, мы пришли на семейном совете много позже, когда сопоставляли все факты. Мне же после свадьбы выпала доля по возвращении из Москвы в Петербург угодить в больницу с острой болью в области желудка.

Утром приехала на работу, хотя чувствовала себя неважно, а в обед уже пришлось вызывать скорую. И вот привезли меня в какую-то районную больницу, где в ожидании приёма, корчась от боли, я сидела на металлической лавке и смотрела, как шустро и ловко молодые доктора возят на каталках бездомных. Нужно ли описывать запах в том коридоре и весь ужас, который я испытала? Клянусь, будь мне хоть чуточку легче, я бы ушла прочь.

Чуть позже я узнала, что в народе у той больницы есть ёмкое и остроумное название «третья истребительная». В ней, как мне рассказали, проходили практику будущие военные врачи.

Проведя несколько часов в приёмном отделении, я вынуждена была своевольно зайти в кабинет и поинтересоваться, почему меня до сих пор не приняли, если в коридоре ожидаю я одна? И почему «ароматные» у них в приоритете, а я так и сижу здесь без движения, и мне становится только хуже?

Вовсе не наглость двигала мной, а страх, что обессилю и упаду и меня отвезут куда-нибудь на грязной, вонючей и даже, возможно, вшивой каталке.

Диалог с врачом был примерно следующего содержания:

– Вы знаете, доктор, я тут уже часа три, а самочувствие всё хуже, но меня так и не приняли.

– Мы видим вас, молодых симулянтов, насквозь, вам лишь бы не работать.

– Вы серьёзно думаете, что у меня настолько ужасная работа и я предпочту торчать в зловонном коридоре среди сомнительных личностей? Я работаю официально и плачу налоги, так почему же вы меня до сих пор не можете принять, если я здесь с двух часов дня, а уже вечер?

– Сейчас возьмём анализ крови и всё проверим.

Помню точно, что анализ крови показал сильный воспалительный процесс, после чего меня оперативно направили в палату.

Поскольку я тогда была юной девушкой и в детстве в больнице не провела ни дня, то многое для меня оказалось в диковинку. Но в целом впечатления остались самые приятные. Я не владею медицинской терминологией, поэтому некоторые эпитеты в моём рассказе не очень точны.

Мне повезло не только с соседями по палате, но и с врачами. С соседкой, приятной дамой элегантного возраста, мы прогуливались по больничному дворику и много беседовали. Сейчас не могу вспомнить ни её имени, ни внешности, помню только из её рассказов, что она жила недалеко от больницы и что год у неё был необычайно урожайный на малину. Вот, можно сказать, по этой причине она в больнице и оказалась – пчела ужалила во время сбора ягод, начался отёк Квинке. Спасибо врачам скорой – оперативно прибыли, купировали аллергический приступ и доставили в медучреждение.

Я была тогда сконцентрирована на своём нехорошем самочувствии, плюс волнения, связанные с личной жизнью, поэтому вся прочая информация воспринималась мной в слегка отфильтрованном виде. Но то, что все врачи, ведущие пациентов в нашей палате, были молодыми практикантами военно-медицинского вуза, помню точно.

Я уверена, что именно по этой причине ни в палате, ни в процедурном кабинете, ни в коридоре на нашем этаже не было давящей атмосферы безнадёги. Никто из пациентов не ныл, не жаловался на болячки, не смаковал подробности процедур. Сами юные доктора и их наставники постоянно шутили – всегда деликатно, уместно и очень смешно. Помню, как, записывая в карту причину моего нахождения в больнице, врач с юмором допытывался, какой именно коньяк стал причиной – XO, VS, VSOP? Я тогда в этом мало что понимала, но спустя годы оценила шутку.

А когда после той свадьбы я перемещалась на поезде из Москвы в Петербург, то познакомилась в вагоне с юношей, и закрутился роман. Чуть позже попутчик стал моим первым мужем, теперь уже давно бывшим. Но тогда я много о нём думала, ведь мы едва познакомились – и меня угораздило попасть в больницу. Он тоже был курсантом военной академии, правда, не медицинской. Наверное, поэтому я не рассматривала студентов как особей противоположного пола, которым можно строить глазки и на которых следует оттачивать коварное мастерство обольщения.

Но однажды я попала в забавную ситуацию, в которой мне пришлось подробно вспомнить внешность своего лечащего врача и даже единственный раз в жизни воспользоваться дедуктивным методом.

А произошло следующее. Доктор обещал сообщить мне результаты исследований и выдать назначение через час после обхода, но, видимо, забыл или не успел. Его имя и отчество я непредусмотрительно запоминать не стала, поэтому не могла уточнить на посту медсестры, где его искать. В ординаторской таких студентов-медиков десятка полтора, а я даже не знаю, как зовут моего. Конечно, в ту самую ординаторскую я заглянула трижды и, не обнаружив его даже ближе к вечеру, решила-таки парня найти.

Когда заглядывала в третий раз, выбрала самого доброго на вид доктора, изложила ему ситуацию и подробно описала внешность своего врача. Говорю: «Мой доктор курит и женат». Я вспомнила, что он был с золотым кольцом, а из нагрудного кармана халата предательски выглядывала пачка сигарет. Я даже не сразу поняла, насколько комично прозвучали мои умозаключения. Ребята до самой выписки надо мной подшучивали!

На этом история не закончилась. Если обычно в больнице работают медсёстры и санитарки, то в этой больнице по большей части работали медбратья и санитары. И вот я, забирая выписку у молодого красивого медбрата, услышала фразу, которую помню по сей день: «Чтобы мы больше никогда вас здесь не видели!» – или что-то в этом духе, передаю не дословно, но суть фразы именно такая.

Спустя несколько месяцев я этого парня встретила на празднике среди гостей. Оказалось, что подруга моей подруги – невеста этого медбрата. Мы с Петром узнали друг друга и весело поболтали. Я заметила, что его пожелание здоровья весьма оригинально и очень действенно!

Теперь это уже серьёзный опытный врач и глава прекрасного семейства. Знаю от подруги.

А в этой больнице я оказалась спустя несколько лет в другом отделении и совсем ненадолго, но это уже новая история.