Мимо моих окон по тротуару на самокате катался соседский мальчишка – пятилетний Дениска. Подниматься вверх по улице ему было тяжеловато, он всё время отталкивался ногой, зато под уклон летел довольно лихо. И вдруг неугомонный наездник навернулся со своей машины. По тому, как он скривил лицо, догадаться было не сложно, что мальчишке очень больно. Однако Дениска не заплакал, а, сидя на тротуаре, поплевал в пыльную ладошку и, морщась, тщательно вытер выступившую кровь на коленке. Потом глянул на свои порванные шорты – и вдруг губы у него задрожали, вот-вот заплачет.

Распахнув окно, я поинтересовался, нужна ли ему медицинская помощь – лейкопластырь, бинт, йод, перекись водорода.

– Дело житейское, – ответил, отмахнувшись, мальчишка и тяжело вздохнул: – Шорты только жалко, мои самые любимые. – Шорты действительно были красивые, с весёленькой такой мультяшной аппликацией.

Дениска поднялся, упираясь ладонями в пыльный асфальт, стал внимательно рассматривать выдранный клок, пристраивая его к дыре в шортах и так, и этак.

– И как теперь я домой пойду! – воскликнул он в отчаянии и всплеснул руками. – Опять бабка будет ругаться! Как будто я специально их порвал.

Не успел я на это что-либо ответить, как Дениска грозно сдвинул выгоревшие на солнце белёсые брови, сжал кулачки и, вжав голову в плечи, замер, глядя исподлобья вдоль улицы. В эту минуту он был похож на бойца, приготовившегося к кулачному бою.

– Что, соколик, долетался? – донёсся сердитый голос его бабушки, бабы Вали, и вскоре из-за кустов сирени появилась её дородная фигура. – Так недолго и шею себе свернуть, а не только одежду портить! Сколько раз тебе говорила: не носись сломя голову!

Баба Валя была женщиной ещё не старой и очень деятельной по натуре. Она и на пенсию-то ушла только ради того, чтобы приглядывать за внуками. Старшая её внучка, Ленка, училась в шестом классе, средняя, Светка, – в третьем. Дениска же был, как она выражалась, «последыш» и пользовался в многодетной семье всеобщей любовью.

– Вначале разобраться надо, а уж потом голос на ребёнка повышать, – насупился Дениска.

– Скажите, пожалуйста, какие мы щепетильные, – покачала головой бабушка, тая в уголках губ улыбку.

– И ничего я не щепетильный, – не согласился с ней внучок. – Просто если не знаешь, почему я упал, то и нечего ругаться.

– Ну, тогда расскажи мне непонятливой, почему ты со своей машины навернулся, – по-доброму попросила баба Валя, сочувственно разглядывая испачканную в пыли хмурую физиономию Дениски, знатно пострадавшего при падении с самоката.

Мальчишка оживился, тылом ладони вытер под носом, с шумом шмыгнул им и принялся горячо объяснять:

– Бабуль, когда я с горки ехал, мне камешек попал под колесо. Думаешь, легко заметить его, когда несёшься с такой скоростью? Но я всё равно этот дурацкий камень заметил. Только вовремя не успел объехать. Руль вырвался из рук, я и растянулся на асфальте… Это называется «не справился с управлением». Но ты не волнуйся, дело житейское. Больше всего мне жалко шорты. Не будешь ругаться?

– Шорты я тебе зашью. Наложу заплатку с картинкой, будут ещё красивее, – ответила со вздохом баба Валя, поднимая с земли и ставя на колёса самокат.

Лицо Дениски расплылось в довольной улыбке, на пухлых щёчках выступил заметный румянец. От переизбытка чувств, что бабушка не будет ругаться да ещё пообещала придать порванным любимым шортам дополнительную красоту, у него перехватило дыхание. Он секунду поколебался, потом решительно взмахнул рукой и от души щедро предложил:

– Бабуль, можешь недалеко прокатиться на моём самокате.

– Да уж куда мне, – наигранно испугалась баба Валя.

– Да ты не бойся! – с покровительственными нотками продолжил подбадривать её внук. – Тут ничего сложного. Только быстро не разгоняйся, а то ещё укатишься куда-нибудь, ищи тебя потом!

Не знаю, чем руководствовалась Денискина бабушка, то ли самой было интересно прокатиться, то ли для того, чтобы потешить заботливого внука, но она осторожно ступила одной ногой на деку самоката, другой несильно оттолкнулась… Не проехала баба Валя и метра, как неожиданно вильнула рулём, тонкая ось под её весом хрупнула, и переднее колесо отвалилось. Испуганно охнув, неповоротливая женщина всплеснула руками и мягко повалилась на бок – на зелёный газон рядом с тротуаром.

– Вот старая дурёха! – воскликнула баба Валя, с причитаниями ползая на коленях по траве и пытаясь подняться.

У Дениски от изумления округлились глаза. Было видно, что ему очень жаль сломанного самоката. Но восхищение своей отчаянной бабушкой, которая даже не заплакала, грохнувшись на землю, всё же перевесило, и он, выставив большой палец, громко произнёс, чеканя каждое слово:

– Здорово же ты, бабуль, навернулась!

Неловко упираясь руками в землю, как недавно делал сам Дениска, баба Валя с трудом поднялась на ноги. Сокрушённо покачивая головой со сбитым набок платком, она с сожалением поглядела на испорченный самокат.

– Влетит мне теперь от твоего отца.

– Ладно уж, вали всё на меня, – великодушно разрешил Дениска. – Мы с ним мужики, разберёмся как-нибудь. Дело житейское.

Они направились вверх по улице. Одной рукой женщина волокла за собой сломанный самокат, другой крепко держала грязную ручонку Дениски. Баба Валя заметно прихрамывала. О чём негромко разговаривали бабушка с внуком, я уже не слышал.