Когда я была совсем юной, вращалась в одной интересной тусовке, которая объединяла разнообразных личностей – как творческих, так и не очень. Ну, это и неудивительно, молодость на то и молодость, когда тебя привлекает всё яркое и необычное – музыка, концерты и выставки, философские разговоры. Порой после посиделок с той тусовкой я возвращалась домой лишь под утро. В общем, всё как и было положено в конце девяностых – жизнь кипела на полную катушку, и мы кипели вместе с ней.

В той компании тусовался один странный парень. Он появился словно ниоткуда, как бы вдруг. Я даже имени его не помню. Запомнилось лишь, что он был очень ухоженный и весь в серебре, что в те времена выглядело довольно необычно. Конечно, мужчины носили серебро – крестики, кольца, но не в таком количестве, как позволял себе тот парень. Мы в основном были увешаны всякими фенечками – неформалы же. Тогда одевались кто во что горазд.

Парень был очень красив. Приходил на наши посиделки, острил, шутил. Но почему-то от него совершенно не чувствовалось тепла, он источал какой-то непонятный холод, происхождение которого для меня являлось полной загадкой. На ум сразу приходил Кай из «Снежной королевы» – такой же мальчик с ледяным сердцем, холодный и неприступный.

Девушки поначалу обращали на него внимание, молодой человек с кем-то из них даже приходил и уходил. Красивый ведь, природа есть природа. Но почему-то ни одна девушка больше одной встречи с ним не выдерживала. Причём расставание не мешало им потом нормально общаться – сидели как ни в чём не бывало в одной компании. И хоть бы хны, словно не было между ними ничего. Но вот дальнейшего близкого общения не получалось.

Разговорилась я как-то с одной из бывших девушек этого парня, Таней.

– Парень-то вроде неплохой, – удивляюсь. – Почему же у вас с ним ничего не сложилось?

– Что, тебе нравится? – хмыкнула Таня.

– Ну как тебе сказать, – пожала я плечами. – Внешне такой ничего, но знаешь, как-то не тянет меня к нему. Не магнитит. Он словно хек мороженый, какой-то весь пропорциональный. Понятно, что на меня равняться не стоит, мне всякие чудаки нравятся. Хотя он вроде тоже такой чудак, но всё равно как-то…

– А ты в глаза ему посмотри, – внезапно прервала Таня поток моих мыслей.

– А что у него с глазами?

– Я ничего тебе не скажу, – покачала головой девушка. – Пока сама не посмотришь, не поймёшь. Иначе будешь необъективна.

И вот очередные посиделки. Общаемся, всё нормально, а я постоянно вспоминаю слова Тани. Как же мне в глаза-то этому серебряному фонду посмотреть? Нужно сказать, что он и прежде по какой-то причине меня избегал. Зачастую даже отворачивался, на вопросы отвечал односложно, рядом не садился, над моими анекдотами не ржал. Я думала, что это из-за моих физических особенностей. Немного расстраивалась, да и плюнула. Подумаешь! Однако на этот раз у меня была конкретная цель – в глаза человеку посмотреть.

И вот говорю этому ледяному Каю при случае:

– Илья (назову его Ильёй), принеси-ка мне чаю.

Все в тусовке в тот момент чем-то занимались, поэтому переключиться на другого Илья не мог. Нехотя встал, скривился, и, как мне показалось, ухмыльнулся. Я прочитала этот жест примерно следующим образом: даже этой кривоногой мужика надо. Да в глаза мне надо твои посмотреть, дурилка ты! Ведь Танины слова меня заинтриговали!

Тем не менее, Илья послушно удалился на кухню и вскоре принёс мне чай. Поставил на столик, и тут я этот взгляд наконец-то поймала. Очи Ильи меня поразили до глубины души. Пустые! Это были абсолютно пустые холодные глаза, словно какая-то стена. Вот у заправского алкоголика в глазах зверь сидит, а тут – просто небытие, предмет пристального интереса офтальмолога. Не знаю даже, как точнее передать то, что тогда увидела.

Помню, аж ахнула про себя и невольно подумала: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя грешную…» И, как только слова молитвы пронеслись у меня в голове, чашка соскользнула со столика и ошпарила ноги Илье. Как же он орал! И взгляд такой яростный, будто это я его ошпарила. Почему-то обозвал меня нехорошим словом и вылетел из квартиры.

Со стороны это выглядело не просто странно, а дико. Ведь я не произносила молитву вслух. И вышло как-то нелепо. Ну, подумаешь, упала кружка, ну обожгла тебе ноги – бывает. Я-то тут при чём? Почему я женщина-собака?
– Тань, чего это он? – спросила я бывшую девушку Ильи после того случая.

И Таня рассказала.

– Не знаю, как это точно называется, но дома у него куча странной литературы, – призналась девушка. – Книги о магии, оккультизме, везде какие-то непонятные куклы. Свечи, амулеты, ещё куча всякой фигни… Да ещё этот взгляд пустой, вообще отсутствующий. В нём только высокомерие и ничего больше. Такое ощущение, что для Ильи все люди – букашки, объект для эксперимента, некоего наблюдения. И в постели… ты уж прости, приоткрою и эту страницу. Женщина для Ильи просто вещь для его потребностей. Даже не проститутка – той хоть душу иногда изливают, а тут с помощью тебя справили половую нужду, а потом пошла вон отсюда. Понимаешь, вот бывает такое: ты про парня чётко знаешь, что у вас с ним всё только на одну ночь. И он это тоже отлично понимает. Это как некий немой договор.

Но иногда случаются моменты, когда всё равно между вами проскакивает какая-то искра, возникают флирт, игра, нежность. Он ухаживает, пусть всего пару часов. Но на эту пару часов вы друг для друга – всё. А тут, как бы тебе сказать… Спорт на диване. И он всё себе, для себя. Нет, это не садизм, хотя возможно, мне просто повезло, и я до этого предела просто не дотянула.

…Больше я Илью в той компании не видела. Может, он и приходил, но в моё отсутствие. У Серёги, хозяина дома, где мы обычно собирались, я как-то спросила:

– Слушай, а что за человек этот Илья? Чем он занят по жизни?

– Не знаю, я его брату гитару ремонтировал. Он то ли сатанист, то ли ещё какими-то приколами мается, я не вникал. Вроде и нечего ему с нами делать, а вот тусуется… прикипел.

Так что вовсе не пустые это слова – про пустые глаза.