– Алексей, вы родились в обычной советской рабочей семье. Какими вам запомнились родители?
– Я родился в семье музыкантов по духу, а у мамы вообще было музыкальное образование. Они даже в одной группе играли в студенческие годы. Но жизнь сложилась так, что зарабатывали родители вовсе не музыкой. Особенно тяжело им пришлось в девяностые. Родителей я помню творческими людьми, жившими под тяжестью забот и с неопределённым будущим, но с надеждой в сердце. Оба играли на гитаре и пели. В доме всегда было много музыки. А вот деньги они зарабатывали тяжёлым трудом: мама – в воинской части на заводе, отец – в разных местах, он был плотник, слесарь, электрик с золотыми руками.

– Чему они вас научили?
– Доброте, эмпатии, стремлению понимать причины действий человека. Добра на земле больше, и у людей есть всё для того, чтобы его множить. Главное, что, несмотря на нелёгкий быт, я и брат выращены в любви. Это огромный ресурс, спасение, помогающее справляться с трудностями жизни.

– Каким было ваше детство?
– Родители делали всё, чтобы оно оказалось беззаботным. Денег в семье было немного, но родители справлялись, а мы многого не требовали и старались помогать. Детство, даже трудное, – всегда неповторимо. Событий больше, краски ярче.

– Можно сказать, что ваше второе рождение связано с участием в телешоу «Народный артист». А как думаете вы, Алексей, насколько большое значение для вас имело участие в той программе?
– «Народный артист» изменил всю мою судьбу. Я и мечтать не мог выступать на большой сцене, не питал никакой надежды. Возможность участвовать во всероссийском конкурсе и в случае победы подписать контракт с продюсером, занять место среди артистов – казалась фантастикой. Но я рискнул. И риск оправдался. Я сейчас имею любимую профессию, которая приносит мне и деньги, и счастье. Всё благодаря проекту «Народный артист».

– Не могу не спросить ещё об одном всенародно любимом шоу – «Маска». Как вы существовали в маске Сокола? Не тяжело ли было в ней дышать? И чем запомнилось участие?
– Дышать было действительно трудно. Но на этом проекте кислородное голодание – норма. Да и обзор в масках минимальный, так что приходилось тренировать другие органы чувств. Ведь проект уникальный, такие эмоции сложно пережить где-либо ещё. Маска Сокола была прекрасной, художники на проекте невероятно талантливые. Однако физически приходилось сложно: работа на студии мучительная, пение чужими голосами требует немалых усилий. Но в памяти остались только добрые воспоминания об участии в этом шоу. Спасибо организаторам и продюсеру Юле Сумачёвой за приглашение.

– У вас много наград. Какая из них наиболее значима для вас?
– Всё-таки для артиста важно, чтобы люди приходили на концерты и у них сохранялось желание видеть тебя и слышать. Остальное не так важно. Конечно, приятно, что государство замечает и отмечает мою работу, есть повод чуть-чуть погордиться. Но люди на концертах значимее медалей и наград.

– Ваша любимая песня?
– Любая новая. Правда, среди написанных мною ранее есть песня «В космосе», она никогда не надоедает. Притом что собственное творчество для удовольствия я включаю редко. Пока над песней работаешь – от неё устаёшь. Но эта песня – исключение.

– В этом году вы собирали средства на выпуск альбома на стихи Есенина. Можно, пожалуйста, об этом подробнее?
– Проект «Маленький оркестр», в котором я работаю и который очень люблю, пригласили организовать концерт, посвящённый юбилею Сергея Есенина. Мы написали музыку на стихи поэта и выступили в зале «Зарядье». А дальше стали поступать очень хорошие отзывы зрителей. И мы с командой решили записать целый альбом на стихи Есенина. Средств на это не было, поэтому попробовали обратиться к зрителям. Надеялись, что соберём за шестьдесят дней. Собрали за два.

– Почему именно Есенин?
– Потому что в этом году у поэта юбилей.

– Алексей, а какие у вас любимые поэты?
– Я не могу выделить для себя любимого. Любовь к стихам началась, как мне кажется, с «Жирафа» Гумилёва. Его поэзия – это путешествие в другие миры. Роберт Рождественский – поэт, который простыми словами и понятным слогом доносит глубокие философские мысли. Окуджава, Высоцкий, Есенин и многие другие – начинаю перечислять и не могу выбрать. Сейчас в поле моего внимания Борис Рыжий, прекрасный поэт, в его стихах много боли, но после прочтения хочется жить и жизнь благодарить.

– Как к вам приходит вдохновение?
– От наблюдения за течением жизни, за небом, за людьми. Вспоминаю истории из жизни друзей, да и из своей жизни. Вдохновляет творчество других людей – музыка, живопись, фотографии, книги. Молодые музыканты. Забытая музыка прошлых лет. Чем больше и разнообразнее вы напитываетесь творчеством, тем лучше.

– Наша газета называется «Моя Семья», поэтому уместны семейные вопросы. Можно ли сказать, что, создавая свою ячейку общества, вы подсознательно ориентировались на ту семью, в которой сами выросли?
– Не думаю, что это связано. Я ориентировался на свои чувства. Искал любовь, а не женщину с точно заданными качествами. Какие события она переживала в своей жизни, какие у неё родители, какими мыслями и мечтами она живёт – об этом не думал. Был открыт всему. И правильно делал. Планировать жизнь – дело неблагодарное. Предпочитаю довериться её течению.

– Почему всё-таки произошёл развод с Марией Зайцевой? И почему вы так долго официально не регистрировались в загсе?
– Долго не регистрировались, потому что нам было всё равно, есть у нас печать в паспорте или нет. Официально наш брак длился четыре года. Но я считаю, что Маша была моей женой одиннадцать лет, всё время, пока мы жили вместе. А почему развелись… Любовь прошла. Даже не прошла, а трансформировалась в другую форму. Было тяжело себе в этом признаться, но, когда проговорили это со слезами на глазах, то приняли решение: как у мужа и жены у нас не получилось, но давай просто будем хорошими родителями для нашей дочери. Я твёрдо уверен, что людьми нельзя разбрасываться. Добрых, порядочных людей надо беречь. Для меня было бы огромной трагедией потерять общение с Машей и её родителями. Я их по-человечески очень люблю. А Сандра – долгожданный ребёнок, она растёт в любви. Обожаю видеть в ней проявления маминых генов. И я всю жизнь буду благодарен Маше за то, что у нас получилось сохранить семейные отношения. От женщины очень многое зависит. У меня есть любимая дочь. У Сандры есть любящие папа и мама. И она давно простила своих непутёвых родителей за развод.

– Правда ли, что вы находитесь в дружеских отношениях с бывшей супругой?
– Конечно, и считаю это огромным подарком в жизни – встретить человека, с которым было хорошо во время брака, но и после развода сохранились уважительные отношения. Мы – мама и папа для нашей дочери. Для меня Маша – семья.

– Что для вас главное в отношениях?
– Искренность. Умение разговаривать. Умение слышать. Умение говорить правду.

– Обратимся снова к вашей работе на телевидении. Вы были ведущим на канале «Моя планета». Путешествие в какую точку мира вам запомнилось больше всего?
– Мы сняли три передачи, и каждую съёмку я запомнил навсегда. Это было интересно. Тем более что Ира Бажанова находила очень необычные праздники. Она главная ведущая передачи «Не жизнь, а праздник», а я был у неё в помощниках. Самое необычное торжество, которое мы посетили, – День замороженного деда в небольшом шахтёрском городке в Америке. Я немного изменил название праздника, иначе ваша публикация оказалась бы слишком мрачной. (Смеётся.)

– Ещё одно ваше запомнившееся выступление – в шоу «Три аккорда». Понравилось ли вам работать в жанре шансона?
– Я к шансону отношусь со всем уважением. Но формат передачи интересовал меня больше: театрализованные номера, живой звук, оркестр, люди-легенды в жюри – просто восхитительно. Тем более был шанс показать себя в жанре песен 50–70-х, а это как раз репертуар «Маленького оркестра», нашего проекта, о котором мне всегда хочется рассказывать. Всё очень понравилось. Спасибо создателям этого шоу.

– Ну и, конечно, не могу не спросить о «Ледниковом периоде» – как вам танцевалось на льду?
– Нигде мне не было так страшно и сложно, как в этом шоу. Сложно, потому что на коньки до приглашения в шоу я не становился, а когда стал – не понимал, как на них ездить. Всё происходило на интуиции. Как только пытался понять процесс, переставал ехать. Времени на понимание не оставалось, так что катался с молитвой. А страшно было за партнёршу, ведь нам приходилось выполнять сложные, порой акробатические номера. Всё в движении, на приличной для новичка скорости. Большой стресс. Моя партнёрша Яна Хохлова доверяла мне своё здоровье, и слава богу, я её ни разу не уронил; если падал, то один.

– Как часто вы посещаете малую родину?
– Нечасто. Но раз в год обязательно приезжаю. Полезно возвращаться в места, откуда ты родом, подышать воздухом, посмотреть на людей, на небо. Почувствовать место, в котором закладывался фундамент.

– Вы пели дуэтом со многими исполнителями, в том числе с Надеждой Кадышевой. Как можно объяснить её внезапно возросшую популярность среди молодёжи?
– По-моему, ничего удивительного: люди устают от современного, возвращаются к прошлому. Потом наоборот. Течение жизни.

– Помните, когда вы крестились? Какие храмы вам по душе?
– Крестился, когда был очень маленький. Знаю только по рассказам очевидцев. А в храмы я хожу почувствовать успокоение. Мне скорее приятны маленькие уютные церкви.

– Хотите ли вы ещё детей?
– Конечно. Когда видишь, как растёт твой ребёнок, а это происходит слишком быстро, хочется повторить те мгновения. Особенно остро это ощущаю, когда смотрю детские фотографии дочки: она такой уже не будет. И есть невыносимое желание обнять это маленькое и громкое чудо.

– Чем увлекается Александрина?
– Тем же, что и все подростки. И много – музыкой.

– Кто дал такое редкое имя вашей дочери?
– Маша Зайцева – моя лучшая бывшая супруга. Моя идея с именем оказалась менее удачной. (Смеётся.) Я предложил имя Леонетта. На семейном совете в расширенном кругу на меня строго посмотрели и попросили не давать ребёнку имя куртизанки. Да простят меня Леонетты. Были дебаты. Победила Александрина, Сандра.

– Как вы воспитываете дочь, вы строгий отец?
– Это мой первый ребёнок. Девочка. Я не могу быть строгим. Я, наоборот, её балую.

– На кого дочь больше похожа внешне и характером?
– На саму себя. Хотя я в ней вижу и свои черты, и Машины. Но всё-таки она похожа на себя.

– Каков для вас идеальный отдых? Где проводите отпуск?
– К сожалению, давно не пробовал жить без телефона. Я 1983 года рождения, видел пришествие интернета, соцсетей, мобильных смартфонов. Думаю, больше реальной жизни мне не повредит. Но я так давно не был в отпуске и настолько привык находиться в рабочем режиме, что, мне кажется, забыл, как отдыхать. Я бы с удовольствием испытал радостное чувство ничегонеделанья. Хочется остановиться и выдохнуть. Несколько лет назад стабильно в январе ездил в Индию. Было хорошо.

– Не каждый знает ещё об одной вашей ипостаси – актёрской. Вы окончили театральную школу, играете в спектаклях. Как это для вас – существование в другом амплуа?
– Театра в моей жизни не так уж много, ведь театру надо служить. Я всё-таки больше ориентируюсь на кино. Очень люблю актёрскую профессию, отношусь к ней с трепетом и уважением, чувствую себя в работе особенно комфортно, вижу свой потенциал и с удовольствием снимаюсь. Находиться в кадре для меня счастье. Как и на сцене.

– Алексей, а ведь у вас на сцене исключительно положительный образ. Есть ли отрицательные черты у Алексея Гомана?
– Их много, только я вам о них не скажу. Скажу лишь, что работаю над тем, чтобы их стало меньше.

– Чем вы гордитесь в жизни?
– Позвольте подвести итоги ближе к окончанию.

– Однако каждый человек подводит итоги как минимум в свой день рождения. Алексей, в сентябре вам исполнилось 42 года. Как отмечали?
– Дни рождения я не отмечаю. Это мой личный день, когда я принадлежу самому себе, если не работаю. В нынешнем году праздновал на сцене, на фестивале в Сочи.

– Как складываются ваши отношения с поклонницами?
– Я их обожаю. Они очень активные, переживают и защищают меня. Порой даже слишком. Держу дистанцию, но я вообще привык дистанцироваться от людей, в том числе от друзей и подруг. Поэтому у меня их немного. Я веду отшельнический образ жизни. Спасибо поклонникам, что они есть. Без них всё было бы бессмысленно. Творческие люди – проводники энергии, и эта энергия должна течь в сердца, в умы людей. Тогда есть понимание, что всё не зря.