Мой старинный товарищ отец Виктор однажды поделился странной историей из своей жизни, которая произошла ещё в тот период, когда он не был священником.

Отец Виктор в 90-е годы проходил службу в минском ОМОНе. Как-то раз поручили ему охрану минского предпринимателя.

– Мой бизнесмен задолжал крупную сумму, – вспоминал отец Виктор. – Пытался заработать и рассчитаться с кредиторами, но долг потребовали вернуть немедленно. До объявленного срока оставались считаные дни. Кредиторы люди серьёзные, ждать от них можно чего угодно. Тогда он и нанял меня в качестве телохранителя.

Я при оружии сопровождал бизнесмена в течение дня. Вечером провожал до дома. У них рядом с подъездом была установлена телефонная будка, сотовых телефонов тогда мы ещё не знали, потому звонить приходилось, прибегая к услугам общественной телефонной связи. Мой клиент заходил в будку, звонил жене, предупреждая о своём возвращении. Вместе с ним я поднимался на этаж и сопровождал вплоть до входной двери.

В очередной раз утром поднимаюсь к нему, звоню в дверь. Шеф сам открывает и заявляет сразу с порога:

– Виктор, сегодня отправляемся в поездку! Едем с тобой в Полесье. Добрые люди подсказали один полезный адресок. Говорят, глушь полнейшая. И будто принимает по этому адресу одна ветхая старушонка. Обращаются к ней с любыми проблемами, всех принимает, никому не отказывает. И денег ни с кого не берёт.

– И что, действительно помогает? – удивился я.

– Думаю, если бы не помогала, никто бы к ней не ездил.

Отправились мы в Полесье. Добирались до той деревни полдня. Не сказать что от Минска очень далеко, но, как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров. А там ещё и болота. В такую глухомань забрались, что даже я, выросший в деревне, подобных мест не припомню. Полесье – земля лесов и болот, партизанский край. Во время войны немцы без нужды на те болота старались не соваться.

Жителей тамошних мест называют «полешуками». Они и внешне не такие, как остальные белорусы, и язык полешуков отличается от белорусского. Сегодня, когда молодёжь уезжает учиться и оседает в больших городах, эта языковая разница уже не так слышна, но ещё век назад отличия были существенные.

Прибыли мы к одинокому хутору на краю болота, или, как говорят в наших местах, «дрыгвы». Подъехали к домику. Домишко совсем старый, в землю врос. Крыша то ли соломой, то ли камышом крытая. Короче, полный раритет. Вышли из машины и ждём. А я гадаю: зачем мы сюда вообще приехали?

Открывается дверь, и появляется бабушка. В руке клюка, сама такая согбенная, старая-престарая. Показала клюкой на шефа и говорит:

– Подойди, – а мне указала: – Ты там стой.

Подошёл к старушке бизнесмен, о чём-то они пошептались, затем бабулька повернулась и ушла к себе в дом. А мы с клиентом отправились обратно в Минск.

Едем, а мне интересно: какие у современного столичного предпринимателя могут быть общие дела с такой ископаемой старушкой? Что она ему такое сказала и чем могла помочь? Попробовал расспросить, а предприниматель молчит. Наверное, и сам понял, что зря мы катались в Полесье.

Вечером возвращаемся в Минск. Подъехали к дому, клиент отправился в телефонную будку, как обычно, звонить жене. Зашёл и тут же назад, а в руках у него большой прямоугольный свёрток, обёрнутый обычной газетой.

– Витя, ты только посмотри! – не верит своим глазам бизнесмен. – Этого же не может быть.

И вручает мне свёрток. Разворачиваю, а в нём доллары! Пачки, перевязанные банковскими ленточками. Купюры совсем новые, пахнут свежей краской, и номера на них по порядку, один за другим. Там оказался весь его долг, вся сумма с процентами и пенями. Тютелька в тютельку. Но как он оказался в этой будке, в двух шагах от дома?

– Не обманула бабка! – не может нарадоваться мой подопечный. – Звони, Витя, моим кредиторам, вот номер. Пусть приезжают к дому, скажи, что шеф готов рассчитаться.

Пока ждали кредиторов, я вспоминал недавнее время, когда Союз только начинал распадаться. Наша Марьиногорская бригада специального назначения воевала с турками в Карабахе. Мы совершали вылазки на перехват турецких караванов с оружием и деньгами. Там этих долларов была тьма-тьмущая, миллионами отбивали. Такие же новые пачки, в больших пластиковых упаковках. Мы, тогдашние советские ребята, были совсем простые и даже не знали, как они выглядят, эти самые доллары. Представляешь, мы ими грелись, используя в качестве топлива для костров! Целыми упаковками кидали в огонь. Горели, а куда они денутся? Только здорово воняли, потому что новые – краска ещё не выветрилась.

…Когда много лет спустя, уже став священником, отец Виктор рассказывал мне об этой поездке, то сам недоумевал, как могло такое произойти. И задавался вопросом: чем же расплатился с бабушкой тот предприниматель? Что же клиент отдал ей взамен? Понятное дело, старенькую бабушку с домиком на краю гиблой дрыгвы деньги не интересовали.