Имею в виду не медицинское оборудование и ремонт в палатах и коридорах, а, так сказать, общую атмосферу. Поэтому решила высказаться на данную тему, которая мне кажется немаловажной. Женщин у нас призывают рожать, мол, с демографией беда. Но тут повсеместно и грубость, и равнодушие. Я не стану пересказывать истории тех молодых женщин – поделюсь, так сказать, собственным опытом.

При всей своей терпеливости и высоком болевом пороге, после первых родов, которые случились у меня более сорока лет назад, я вышла из тульского роддома с ощущением, что побывала в гестапо. И речь не о родзале и самом процессе родов. Там возникли сложности, но ребёнка мне «родили» нормально. Речь о нахождении почти сутки в предродовой палате.

Для меня это личный ад – такое впечатление осталось от медперсонала. Они плохо относились не только ко мне, а ко всем.

Когда я уже лежала на столе в родзале, со мной, конечно, возились, и уговаривали, и жалели, и даже командовали, но по делу. Потом врача всё-таки позвали, поскольку я никак не могла разродиться. Все говорили, что ребёнок очень крупный. А на соседнем столе женщина тоже рожала первенца, так её акушерка стояла напротив, сложив руки, и недовольно выговаривала: «Женщина, ну как вы тужитесь? Вы же так не родите!»

Одна из молодых женщин, делившихся в том разговоре впечатлениями от родов, рассказывала о постоянно орущей на всех акушерке. Так вот и в моей памяти сорокалетней давности тоже осталась одна такая орущая. Самое мягкое, что мы слышали от неё, – что нас и наши «отдельные органы» нужно стегать кнутами, чтобы перед мужиками «не расстилались».

Мне тогда было 19 лет, и ничего ужаснее в своей жизни я ещё не слышала. Надеялась, что сейчас отношение к роженицам другое, что таких акушерок уже нет в природе. Увы, ошибалась.

Другая женщина, наоборот, возмущалась некоторыми «неадекватными» роженицами – те сильно кричали и не слушали врачей. Одну такую медик даже ударил по лицу – то ли вывела она его из себя, то ли хотел заставить замолчать. Но я бы не стала всех женщин, кричащих от боли, записывать в неадекватные истерички. А пощёчина, кстати, наилучший способ быстро привести в чувство такую «буйную». Но, если есть возможность облегчить боль, лучше не доводить женщин до неадекватного состояния.

После первых родов я зарекалась возвращаться в те стены – никогда и ни за что! Однако через пять лет забеременела и снова пошла рожать, правда, в другом роддоме, вернее, в родильном отделении больницы РЖД в соседней области. Очень боялась, но уповала на то, что вторые роды, как правило, проходят легче и быстрее. И все знакомые хвалили это отделение и медперсонал.

Всё произошло легко и быстро, и акушерки были замечательные. Врачей-то я знала, мы все у них на учёте состояли. Но и поток рожениц в отделении оказался небольшой. В ту ночь рожали всего три, поэтому мы были окружены вниманием и заботой. Запомнилась одна многодетная чеченка, работница сельской фермы, у её старшего сына в тот день проходили проводы в армию. Так вот, ею не акушеры, а сам доктор занимался – десятые роды как-никак!

Вот тогда медики и подсказывали, как себя вести, и подбадривали, и даже шутили со мной…

А когда я рожала в первый раз, меня гладила по руке бабулечка-санитарочка. Она сидела рядом и приговаривала: «Деточка, что же ты так кричишь, бедненькая. Потерпи ещё немного».

Вот такие у меня воспоминания о первых и вторых родах. К сожалению, в упомянутой компании молодых мамочек мне довелось услышать в основном о негативе, с которым они столкнулись в роддомах. Значит, и сейчас немало женщин, которые после первых родов зарекаются, как зарекалась я когда-то, идти за вторым ребёнком, не говоря уже о третьем. Потому что страшно.