– Большинство из вас в церковь привела беда, – говорил отец Димитрий. – Оно и понятно, иначе до некоторых и не достучишься. Пока человек не заболеет, пока родных не потеряет, пока с хорошей работы не выкинут, в церковь его и калачом не заманишь. Всё ему некогда, всё ему не сейчас, и вообще, Бог у него «в душе». Интересно, а в магазин этот человек тоже ходит «в душе»? Ест, пьёт, одевается – в душе? Зато как начнёт жизнь сыпаться, так в церковь бежит бегом. И начинается знакомая канитель: батюшка, подскажите, кому свечку поставить, чтобы на хорошую работу устроиться, кому помолиться, чтобы от болезни спастись… Бог то, Бог сё, Господи, мне нужно это, Боже, подай мне то… Бесконечное «дай», «дай», «дай»… А надо у Бога не только просить, но и благодарить Его. Вот этому вас учить и нужно, потому что следует признаться самим себе: все мы неблагодарные, злонравные, гордые, пресытившиеся жизнью и желающие всё больших и больших благ!

Так отец Дмитрий говорил и советовал, чтобы человек хотя бы раз за всю жизнь поставил свечу за тех, кого обидел, кого огорчил, за тех, кого считал своим врагом. Учил сокрушаться о грешной своей жизни и в церковь ходить не только с бесконечным «дай-подай», но и со славословием и благодарностью за всё, даже за посланные испытания.

– Человеку оказана великая милость – он может беседовать с Богом, – учил священник. – Но кому интересно, если Ему, как в помойное ведро, будем сливать только невзгоды, огорчение и раздражение? Это же Бог, наш Творец, Создатель! Тем более надо возносить слова благодарности и славословить Его, и не только в храме, но и дома, и на работе, и в дороге. Не надо искать особого места или времени. Вы можете беседовать с Богом как ангелы, в любом месте и в любое время. Так пользуйтесь этим!

Часто вспоминаю наставления отца Димитрия, прекрасно понимаю его сетования и печалования. Но есть и место для оптимизма, потому что наш приход постепенно растёт. Это заметно и по количеству прихожан, и по возросшему числу служащих священников. Если раньше причащали из трёх Чаш, то теперь всё чаще – из четырёх. Бывало, прежде придёшь на утреннюю литургию и видишь полупустой храм. Сейчас же количество прихожан на ранней литургии почти сравнялось с количеством на поздней.

К началу службы чаще всего приходят пожилые прихожане и прихожанки, однако постепенно храм наполняется молодёжью. И так радостно видеть множество девушек и юношей, а также совсем крох, которых приносят на руках молодые отцы и матери. «Если в храме слышны детский смех и плач, значит, этот приход будет жить», – сказал как-то один священник, и я с ним согласна. Дети – это не только наше личное будущее, это будущее и нашей Церкви, и, может быть, именно поэтому меня не раздражает расшалившаяся в храме ребятня. Ведь это дети, и они пришли к Богу. Они и есть будущее нашего прихода – не будет их, не станет и храма.

Но если дети – настоящее и будущее, то взрослые – настоящее и прошлое. Да, верующие умирают, и от этого никуда не деться. Открыв интернет-страницу храма, порой вместо радостной заметки видишь скорбное сообщение: скончался очередной прихожанин или прихожанка. Иногда люди уходят очень рано – в 60, а то и в 50 лет. Разве это срок, им ещё бы жить да жить! Но Богу виднее, кого и когда призвать к Себе, и этой мыслью утешаешься. Однако в храме, не увидев знакомого лица на прежнем месте, порой нет-нет да и взгрустнёшь: этот человек ушёл, и больше ты его здесь никогда не увидишь.

14 февраля «всё прогрессивное человечество» отметило День всех влюблённых, а православные отпраздновали первую в этом году Родительскую субботу – Мясопустную, когда Церковь поминает всех ушедших, живших во все времена. А Мясопустной она называется потому, что служится за неделю до Великого поста, в последние дни, когда верующим разрешено вкушать мясо.

В родительские субботы наш храм всегда полон, так что вместо одной службы всегда проходят две, и всякий раз поминальные столы ломятся от обилия продуктов. Чаще всего приносят выпечку, муку и растительное масло, а также чай и крупы. Я приношу кагор, поскольку знаю: он особенно востребован в храме, ведь прихожане покупают его редко из-за дороговизны. А он между тем используется на каждой службе для причастия. Ещё я приношу его потому, что именно кагор любила пить по праздникам моя покойная бабуля вместе с подружками и родственницами.

Помню, однажды принесла в церковь бутылку кагора, поставила на стол, и тут ко мне подходит старушка.

– Вот, свечечку надо поставить вот так, – ласково произнесла она и с помощью резинки прикрепила к бутылке кагора свечу. Оказывается, так полагается для помина.

Добро повсюду, его надо только уметь разглядеть. Казалось бы, что значит эта свечка? А ведь старушка живёт на пенсию, лишних денег на свечку у неё, скорее всего, нет. Она могла оставить свечку для себя, для помина кого-нибудь из близких, но увидела, что у моего помина свечки нет, и отдала свою свечу.

Знаю, в некоторых храмах и монастырях для неимущих оставляют на лавке пучок свечек, их любой может взять. Или, скажем, допустимо купить с десяток, а одну оставить для других. Знакомая рассказала, что в монастыре, куда она ходит, висит объявление, что требы, записки для участников СВО и членов их семей подаются на бесплатной основе. Таких объявлений у нас нет, зато у нас есть скамьи с поднимающимися сиденьями. В одной такой скамье стоят бесплатные пустые бутылки для святой воды, а вторая приспособлена под обувь, которую прихожане отдают для нуждающихся.

А ещё у нас женщины собираются при храме в выходные и плетут маскировочные сети для фронта, а приход регулярно организует отправление посылок бойцам. Для храма можно купить и отдать с чеками медицинские препараты и медтехнику. Либо сделать окопные свечи из жестяных банок – вставляешь фитиль из картонки, заливаешь ёмкость парафином, и долговременное надёжное средство освещения в боевых условиях готово.

Также можно купить что-нибудь из еды или сделать милые мягкие игрушки, которые особенно ценятся ребятами на фронте, – для них это словно частица дома, уюта, любви, детства. А к церковным праздникам для малообеспеченных семей проводится сбор – игрушки, краски, кисти, мелки, канцелярия.

И ещё хочу сказать пару слов об одном наблюдении – то ли забавном, то ли чудесном. Иногда замечаю: когда наши певчие поют на клиросе, кое-кто из прихожан начинает подпевать. В некоторых храмах это не позволяют – всё-таки далеко не у всех людей хороший слух, не все умеют петь в такт и своим непрофессиональным пением только мешают остальным и сбивают клирошан.

Но порой рядом с тобою начинают петь – не кряхтя, не дребезжа, не гнусаво и картаво, а так чисто, так чётко, что стоишь и удивляешься: наверное, это ангелы рядом поют. А потом выясняется, что это вовсе не ангелы, а певчие – те, кто по тем или иным причинам не наверху, не в хоре с остальными. Вот они-то и поют (вернее, подпевают), их голоса ты и слышишь в толпе обычных прихожан. Но если этого не знать, то и впрямь покажется, что стоишь и молишься среди ангелов.