Крестили меня, ребёнка 1980-х, тайком от родителей, лет в десять. Бабушка просто собрала нас с сестрой и братом, отвезла в соседний город и покрестила, пока мы гостили у них летом. Родители немного повозмущались, папа даже сказал, что теперь нас не примут в пионеры. Но на самом деле в пионеры меня приняли, правда, крестик я не носила, хранила дома. А очень скоро в стране начались такие перемены, что отменили и пионеров, а крестики на груди больше никого не смущали.

Лет до 18 я не думала о вере, храме. Жила беззаботной молодостью. Лишь во время учёбы в колледже уговорила креститься подругу, стала её крестной, хотя я старше лишь на год. Потом периодически во время сессии мы заходили ставить свечи за благополучную сдачу экзамена. Но быстро убегали, поскольку в храме становилось душно и тягостно.

Училась я в музыкальном колледже. Уже тогда многие студенты подрабатывали тем, что пели в храмах. Честно говоря, я завидовала им белой завистью. В конце 90-х – начале 2000-х с деньгами было ох как туго! А мы с моей крестницей после третьего курса, не сговариваясь, почти одновременно вышли замуж по огромной любви, родили детей. Год посидели в академическом отпуске, и вместе вернулись на последний, четвёртый курс.

И вот, видим объявление: в один из храмов требуются певчие, сопрано и альт. Если честно, мы тогда даже не знали, какие у нас голоса. В колледже не преподавали вокал, даже хор отсутствовал (вроде бы сейчас эту ситуацию исправили). Зато было много сольфеджо, где нас учили чисто интонировать.

Как сейчас помню, мороз стоял крепкий. Мы созвонились, приехали, зашли в храм. Даже не согрелись с мороза. Женщина (а это была регент) дала нам книгу с нотами: «Пойте». Мы спели, с замёрзшими губами, по очереди, как могли. Чисто, но тихо. Нас не взяли. Регент сказала: «Девочки, когда ваши голосочки окрепнут, тогда и приходите». Как же мне было обидно! Почему кто-то может петь в храме, а я нет?

С тех пор у меня появилась недостижимая мечта – стать певчей.

После того визита в церковь прошло несколько лет. Я закончила учёбу, с мужем и дочкой уехала жить в деревню – сначала в одну, потом в другую. В начале двухтысячных сложно было найти работу молодому специалисту без связей. К тому же нам, как всякой молодой семье, хотелось жить отдельно от родителей. Поэтому мы выбрали деревню, где имелись и съёмное жильё, и работа. А ещё рядом жили мои тётушки, которые нам помогали. Там у нас родилась вторая дочка.

Я работала в музыкальной школе и детском саду. И вот в селе стали восстанавливать православный приход. Муж как директор ДК участвовал в этом деле, потом подтянулась и я. Батюшка и певчие приезжали из соседнего городка. Потихонечку я стала вникать в церковное пение.

Сложно давалось понимание гласов. Что это вообще такое? Как так, на одну мелодию несколько разных текстов. То ли дело пение по нотам – тут всё понятно. Помню, как певчая Ирина учила меня петь «Царю Небесный» и водосвятный молебен. До сих пор ей благодарна!

Литургию у нас не служили, только молебен. Но зато именно там, в молебном доме, я увидела объявление Оренбургского епархиального духовного училища о наборе на следующий учебный год на пастырское и регентское отделения. Помню, как уцепилась за эти слова, перечитывала их не раз. И решила позвонить по указанному номеру.

Трубку взяла девушка-секретарь. К моему удивлению, мы очень мило с ней побеседовали. Я поведала о своей непростой жизненной ситуации, рассказала про семью и детей. Она обрадовала, сообщив, что заочного регентского отделения в училище нет, но можно попробовать решить вопрос в индивидуальном порядке. На это я получила благословение священника, отца С. Батюшка не просто благословил, а повёз меня поступать в духовное училище, оно тогда располагалось в городе Саракташе. Так я стала студенткой.

Мне пошли навстречу в школе и детском саду: за три недели я отрабатывала все уроки и занятия за месяц, на одну неделю уезжала в Саракташ. Там училась осень и зиму. С музыкальными предметами дело обстояло неплохо, но вот с богословскими… Не все преподаватели лояльно относились к студентке-прогульщице.

Здесь ненадолго остановлюсь и опишу своё первое впечатление от настоящего богослужения.

Будничная вечерняя служба. Пел сестринский хор, в который входили монахини монастыря. Боже мой! Мне показалось, будто я попала в рай, – так всё было красиво, молитвенно, тихо… До сих пор такое пение считаю эталонным.

Каждый раз я возвращалась в свою деревню и словно падала с небес на землю. Изменения во мне заметил и муж. Конечно, я много рассказывала, как там всё по-другому. Ему стало интересно, захотелось поехать со мной, увидеть всё своими глазами.

Мы отправились в Саракташ на Рождество. Вышло настоящее приключение: добирались автостопом и автобусом. Не помню саму службу, но она для меня была в диковинку. Я попросила разрешения у регента, нашей «классной мамы», преподавателя дирижирования и гласового пения, чтобы на балкон для хора поднялся и мой муж. Сказала, что он тоже музыкант, учится заочно. Его поставили к басам.

Нас даже поселили в гостевом доме для паломников – на день и ночь. Но та зимняя сказка быстро закончилась, и мы вернулись в деревню, из которой уже не знали как сбежать, – всё-таки носить воду из колодца через пол-улицы нам, городским жителям, сложно. Но увы, возможности покинуть деревню пока не было. И снова помогла воля Божья. Как говорится, если судьбе угодно, то она дозвонится тебе и на выключенный телефон. Именно так и случилось.

Первые мобильные «кирпичи» у нас уже появились, но сотовой связи в деревне не существовало. Чтобы позвонить родителям, поднимались на вершину горы, где уровень сигнала показывал лишь одно деление. Чаще звонили по стационарному городскому телефону, от соседей. Если требовалось отправить СМС, мы набирали текст, просто подбрасывали телефон вверх, и сообщение уходило. Сейчас очень весело об этом вспоминать.

Однажды в феврале я поехала в ближайший город, в магазин тканей. Телефон взяла с собой. Не знаю зачем, мы тогда ещё не были так привязаны к мобильникам. И вдруг в дороге телефон зазвонил! Помню, как вздрогнула от неожиданности. Звонила та самая регент из училища с предложением нашей семье переехать в Саракташ, где я смогла бы продолжить обучение, а мужа готовы были устроить на работу певчим. И съёмную квартиру обещали оплатить. Дело в том, что регент оканчивала институт заочно, училась на дирижёрском отделении, но ей требовалось готовить программу со смешанным хором. А в хоре обычно не хватает мужчин. Вот моего супруга эта женщина сразу и заприметила.

Моё сердце сразу забилось от волнения. Спросила, много ли раз она мне звонила, ведь большую часть времени связь недоступна. На что регент ответила, что этот звонок – первый. Я поняла, что это судьба и мой шанс.

Мы к тому времени успели купить дом в кредит, обзавелись козами, кроликами, курами. Но размышляли с мужем насчёт предоставившегося выбора недолго. Распродали всю живность, закрыли дом и переехали в Саракташ.

Дальше началась долгая и интересная история нашей жизни в Свято-Троицкой обители милосердия, где располагалось духовное училище. Мы, кстати, попали в её золотую пору, когда дела там шли замечательно. Почти на семь лет я ушла из преподавания, работала только в храме. Было время, когда регентовала в течение недели тремя разными хорами, в том числе и тем сестринским, пением которого так впечатлилась впервые. А в четвёртом, большом хоре пела сама.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Подошло к концу и это прекрасное время.

Училище я окончила, а главная регент защитила диплом. Вскоре грянул кризис 2008 года, и нам перестали оплачивать аренду квартиры. Я ждала третью дочку. В общем, мы вернулись в родной посёлок. Там я четыре года работала в храме, родилась четвёртая дочка. И, не выждав положенные полтора года, сбежала-таки на работу в детскую школу искусств, чтобы трудиться по основной профессии. Возвращаться было очень сложно. В храме я периодически пела по выходным.

В 2015 году меня отправили на курсы повышения квалификации, которые преподаватели музыкальных школ проходят каждые три года. Учебный корпус находился в Оренбурге на Набережной улице. Когда я пришла туда в первый раз, на самом краю высокого берега, слева от дороги, увидела строящийся храм. Стены закрыты строительными лесами, а на солнце сверкали купола – золотой на колокольне, и золотой с голубым на основном куполе. Это было невероятно красиво!

Внизу стоял небольшой бревенчатый храм, видимо, действующий. Помню, как остановилась посмотреть. С восторгом подумала, что, наверное, в этом храме будут петь ангелы, и как же им повезёт. Кто бы знал, что через семь лет я буду там петь, а через девять – и регентовать.

Вот так нежданно-негаданно сбылись мои мечты. Мечтайте, и дано будет вам!