Квартира-убийца

Всё началось с праздника. В 1980 году в городе Краматорске на территории УССР на улице Гвардейцев Кантемировцев был сдан в эксплуатацию отличный новенький дом. Четыре подъезда, девять этажей, улучшенная планировка, огромные роскошные лоджии – мечта любого очередника! Люди заселились и несказанно радовались. Но спустя всего несколько месяцев у жильцов начались неприятности.

В одной из квартир лейкемией, то есть раком крови, заболела 18-летняя девушка, всегда отличавшаяся прекрасным здоровьем. Она умерла в 1981 году. Вскоре заболел её 16-летний брат, а с ним и его мать. У обоих выявили ту же лейкемию. И мать, и сын скончались в 1982 году.

Лейкемия часто является следствием сильного радиационного облучения. Этой болезнью страдали жители Хиросимы и Нагасаки после атомной бомбардировки, а также ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС. Впрочем, рак крови может начаться и безо всякого облучения. Именно так и решили врачи – ну, в самом деле, откуда возьмётся радиация в Краматорске, где отродясь ничего атомного не водилось?

Однако история на этом не закончилась. Опустевшую квартиру на улице Гвардейцев-Кантемировцев передали следующей семье очередников, в которой тоже были дети. Спустя несколько лет заболел мальчик-подросток, сын новых жильцов. У него обнаружился всё тот же рак крови. Он скончался в больнице в 1987 году.

Врачи никакой связи между четырьмя смертями в одной и той же квартире не выявили, списав всё на плохую наследственность и трагическую случайность. Но отец погибшего ребёнка оказался внимательнее.

Примерно за год до смерти мальчика в его комнате на стену повесили ковёр – любимый элемент интерьера в советские времена. Когда ребёнок уже умер, отчаявшийся отец неожиданно заметил, что на ковре в комнате сына образовался круглый выжженный след. Он стал добиваться расследования.

Специалисты пришли в квартиру-убийцу только в 1989 году.

Несовместимо с жизнью

Как это было, рассказал бывший главный врач СЭС Николай Савченко, возглавлявший группу радиологов.

Свои приборы, как положено по инструкции, эксперты включили уже на подходе к дому, ещё во дворе. Тут же оба дозиметра зашкалило, они показали за 200 микрорентген в час. «Это в десять раз выше нормы, – говорит Николай Савченко. – Показания прибора до 30 микрорентген свидетельствуют о естественном фоне, а если больше – радиолог должен задуматься и найти причину. Если выше 50 – нужно срочно искать источник».

В подъезде дома приборы показывали намного меньше – 40 микрорентген в час, но на пороге квартиры-убийцы снова истерически затрещали. Стало ясно, что срочно нужен прибор большей мощности – обычный счётчик просто не рассчитан на такие дозы.

Прибор нашёлся в штабе гражданской обороны. Войдя в квартиру, радиологи поняли, что фон начинает стремительно расти именно около детской комнаты. Очаг излучения обнаружился в стене, на которой висел ковёр. На уровне метра от пола стрелка дозиметра замерла на отметке 200 рентген в час. «Разовая «острая» доза свыше 400 рентген считается несовместимой с жизнью, – говорит Николай Савченко. – Многих людей в этой квартире спасло только то, что доза была растянута во времени».

Как только факт наличия мощнейшего радиоизлучения был установлен, жильцов трёх квартир тут же отселили. Специалисты начали разбираться, что за сумасшедший источник может так «фонить».

Сначала подозрения пали на кобальт, кусок которого мог попасть в строительный щебень. Но период полураспада у кобальта довольно короткий, и спустя семь лет после сдачи дома в эксплуатацию так «светиться» он бы уже не смог. Единственный возможный вариант – цезий-137, период полураспада которого составляет 33 года.

«Для того чтобы вырезать часть стены, к её участку с источником излучения прибили свинцовые пластины для защиты рабочих, – рассказывает Савченко. – Водителя грузовика с песком тоже оградили свинцовыми пластинами и передником, и машина увезла опасный груз в заводскую лабораторию, откуда его забрали специалисты Киевского института ядерных исследований. До и после работы строителей в квартире мы взяли мазки, чтобы исключить версию наличия радиоактивного порошка. Такового не оказалось – всё было чисто. Гамма-фон в квартирах стал таким же, как и на улице».

Брежнев распорядился не поднимать шум

Теперь надо было спасать людей, живших в радиоактивном доме. Специалисты Харьковского института медицинской радиологии и Всесоюзного научного центра радиационной медицины принялись вычислять индивидуальные дозы, полученные жильцами.

Как писала в декабре 1989 года «Краматорская правда», жильцы выдвинули ряд требований, касающихся обследования их квартир и оказания им медицинской помощи. Наконец, в марте 1990 года харьковские специалисты, врачи и представители исполкома встретились с жителями, вручив каждому протокол о мощности полученных доз и их годовые накопления.

«Встреча была трагической, – вспоминал Николай Савченко. – Злые выкрики, слёзы – это всё можно понять. Дозы выше естественного фона получили 17 человек – эти люди могли на что-то претендовать, чего-то добиваться. Но были и такие, кто хотел выгоды под шумок».

После этой истории по Краматорску, да и по всей стране прокатилась волна радиофобии. Со всех сторон стали приходить требования провести радиологическую проверку зданий. Людям всюду мерещилась радиация. И проверки проводились. Именно после краматорской трагедии стали появляться документы о замерах радиационного фона в строящихся зданиях.

Между тем радиологи изучали источник радиации в квартире-убийце. Из куска бетона, вырезанного из стены детской, извлекли крошечную – 8 на 4 миллиметра – ампулу с радиоактивным цезием. Ампула была треснувшей, но номер партии на ней вполне читался. По этому номеру определили место регистрации и выяснили, что ампула должна была находиться в измерительном приборе, использующемся в Каранском карьере Донецкой области на добыче строительного гравия. Оказалось, что эту самую ампулу в карьере «потеряли» ещё в конце 70-х годов.

Дело осложнилось тем, что высококачественный гравий из Карана шёл на олимпийское строительство. Когда о потере ампулы узнал Брежнев, было дано распоряжение строительство не прекращать, не шуметь и про ампулу забыть. Эта «забытая» ампула и всплыла в стене детской комнаты на улице Гвардейцев-Кантемировцев.

Когда вся история получила огласку, люди по понятным причинам стали отказываться жить в несчастном доме. Только семья погибшего мальчика осталась по тому же адресу. Отец, мать и сестра не смогли оставить место, где умер их сын и брат. «Девять лет мы прожили с этой ампулой», – горько говорит мать. А отец молчит, он всё сказал ещё тринадцать лет назад: «Горе, обрушившееся на нашу семью, безмерно».

Чудесное голубое сияние

Кстати, цезий-137 примерно в то же время совершил ещё несколько убийств. Теперь он действовал не в России, а за океаном, в Бразилии.

Началось с того, что в крупном городе Гояния, расположенном неподалёку от столицы Бразилиа, в 1987 году одна из частных медицинских клиник переехала в новое здание. Клиника занималась радиотерапией и располагала несколькими источниками излучения. Старое здание попало под судебный иск и было поставлено на охрану. Охрана, впрочем, состояла всего из одного не особенно добросовестного полицейского.

13 сентября 1987 года в заброшенную больницу забрались мародёры. В поисках ценностей они наткнулись на странную свинцовую капсулу. То был элемент радиотерапевтического прибора, который как раз и содержал цезий-137. Любопытные жулики сняли свинцовый кожух и принялись разглядывать содержимое – переливающийся волшебным голубым сиянием легчайший порошок. Они и понятия не имели, что держали в руках небольшую атомную бомбу. Впрочем, жулики быстро почувствовали недомогание – доза им досталась огромная, – но никакой связи между капсулой и собственной слабостью не увидели, а просто выбросили надоевшую игрушку на свалку.

Девайр Феррейра считался в городе уважаемым человеком. Его бизнес был надёжен и гарантирован от всех кризисов – он владел городской свалкой. Поздним вечером два сотрудника Девайра заметили странное голубоватое свечение. Они нашли полуразобранную капсулу, подивились чудесному сиянию голубого порошка внутри и отдали красивую штуку хозяину.

Феррейра принёс капсулу домой – показать многочисленной родне. Именно он завершил дело незадачливых жуликов и окончательно вскрыл капсулу. Волшебный порошок, который так красиво переливался светом в темноте, пошёл по рукам. Особенно радовались чуду-порошку дети. Им намазывали кожу, с ним играли, наносили на поверхности мебели и даже ели. Щедрый Феррейра не скупился и щепотками дарил его друзьям.

Первыми умерли два работника мусорного полигона, которые контактировали с капсулой. Уже через три дня после того, как она попала в дом к Феррейре, с непонятной болезнью слегла жена Габриэла. У неё началась невероятная слабость, стало стремительно развиваться внутреннее кровотечение. Чуть позже плохо себя почувствовала племянница Феррейры, 6-летняя Лейди.

Никто и подумать не мог, что всё дело в волшебном порошке. С ним продолжали играть дети, им любовались взрослые. Ситуация разъяснилась, когда обессилевшая Габриэла добралась до больницы. Её сумка, на которую попали частицы порошка, подозрительно светилась. Пока врачи дивились странным симптомам и изучали справочники по редким тропическим болезням, один из медиков обратил внимание на светящуюся сумку. Вызвали радиологов, и счётчик истерически заверещал.

В городе ЧП

Уровень радиации был настолько высок, что в городе тут же объявили чрезвычайное положение. Щедрость Феррейры, раздававшего порошок всем желающим, привела к тому, что радиоактивное заражение стало массовым.

Было обследовано более 100 тысяч жителей. На городском стадионе разбили палаточный лагерь для облучённых. Выяснилось, что ту или иную дозу получили 249 человек. Десятки специалистов со счётчиками Гейгера обследовали каждый дом и каждую комнату в городе. Следы порошка обнаруживались на мебели, одежде, на земле и половых покрытиях. Семь домов пришлось полностью снести, а тысячи тонн мусора захоронить в специальном могильнике на 300 лет.

По иронии судьбы сам виновник произошедшего, Девайр Феррейра, получив огромную дозу радиации, всё-таки выжил. Но простить себя он так и не смог. Его вылечили, он страшно запил и через несколько лет умер от рака. Умер и отец Лейди, которого тоже поначалу удалось вылечить. От отчаяния он стал выкуривать чуть ли не по три пачки сигарет в день, заработал эмфизему и тоже скончался.

После этой истории МАГАТЭ потребовало жёстко контролировать весь жизненный цикл любых источников радиации. Были введены новые нормы безопасности и учёта радиоактивных капсул.

Как ни горько звучит, но каждый подобный инцидент даёт жестокий, но бесценный опыт лечения и борьбы с радиацией. Бразильский опыт, например, позволил обнаружить новые способы лечения лучевой болезни, а также научил обеззараживать землю. Но, к сожалению, случаются истории, когда обнаружение радиационных источников не приводит ни к каким выводам и просто спускается на тормозах.


В 1989 году в Омске было зафиксировано 12 случаев острого лейкоза у детей, в 1990-м – 25, а в 1991-м – 26. Замеры радиации показали, что нормальный радиационный фон в жилых домах превышен в 3–3,5 раза.

Когда начали разбираться, выяснилось, что первыми тревогу забили вовсе не омичи, а Ленинградский научно-исследовательский институт радиологической гигиены ещё в 1978 году. Тогда после проведённой экспертизы образцов щебня из Макинского карьера в Целиноградской области Казахстана выяснилось, что концентрация радиации в местном щебне в два раза превышает такое же значение других областей.

Спустя девять лет, в 1987-м, тот же институт снова выдал заключение о том, что щебень из Макинского карьера непригоден для строительства жилых и культурно-бытовых зданий. Его можно использовать только при строительстве дорог и промышленных объектов с хорошей вентиляцией. То же самое повторила в 1988 году и Государственная комиссия при Совете Министров СССР. Совмин тоже запретил применение щебня на строительстве жилья и соцкультбыта.

Дело в том, что одним из основных видов щебня является щебень гранитный. А гранит, как и любые другие натуральные камни, немного радиоактивен. В нём содержится небольшое количество урана. Сам по себе этот уран в камнях не опасен для человека. Но одним из продуктов его распада является радон – бесцветный инертный газ без запаха. Этот газ и представляет основную опасность. Он медленно, годами (!) выделяется из гранитного щебня и при попадании в лёгкие человека может накапливаться и вызывать рак.

На дорогах и в хорошо проветриваемых промышленных помещениях гранитный щебень совершенно безопасен. Радон в небольших количествах поступает в воздух, но тут же рассеивается. А вот в жилых помещениях его концентрация может повышаться и вызывать заболевания.

Чем же закончилась история с радиоактивным щебнем в Омске? А ничем. Городская администрация заняла, как тогда выражались, «выжидательную позицию». Доставка щебня в Омск из соседнего Казахстана позволяла изрядно сэкономить на строительстве. В итоге дело спустили на тормозах, а все комиссии неизменно приходили к заключению, что прямой угрозы для жизни и здоровья граждан нет.

Городские власти рекомендовали жителям почаще мыть руки и не заморачиваться.