Концерт любимого Гамзы

В комнате тишина. Всё, сон улетучился. Я в квартире одна. Мама давно на работе. И, как всегда, пожалела и оставила вволю дрыхнуть. Рядом на стуле разложено наглаженное платье в белых ромашках. Бреду на кухню. На столе кастрюлька с тёплой кашей, укутанная в полотенце. Очень хочется есть. Сметаю кашу. Кастрюльку надо наполнить водой, а то засохнет… Бедная мама, и когда она спит?

Лицо побрызгала водой, платье нацепила. Выхожу из квартиры, захлопываю дверь и бреду к няньке Архиповне на первый этаж.

Та хлопочет на кухне. У неё большая семья, дети и внуки разбежались кто куда, а мы с ней – на хозяйстве. Я с утра не в духе, хозяйствовать неохота, но Архиповна строга и непреклонна: она варит борщ, а потом мы вместе лепим пельмени.

Пельмени у няньки выстроились на доске ровными рядами, как морские ракушки, а мои кривоваты… Ничего, съедим. Самое интересное происходит, когда начинаем чудить: в один пельмень положили щепотку соли, в другой немного черного перца, а в третий – монетку, десять копеек! Тот, кто её найдёт, само собой, оставит себе. Я коплю мелочь, и в тайничке уже спрятаны сорок копеек. Очень горда своим сокровищем и мечтаю о пельмене с «кладом».

С кухней покончено, я рвусь гулять, но Архиповна стоит на своём: она гладит, а я это самое пересохшее бельё обрызгиваю водой и расправляю ладошками. Нянька посмеивается, я креплюсь. Наконец гора свежевыстиранного белья тает. Я торжествую.

Рано. Архиповна берётся за веник, а мне вручает мокрую тряпку… И вот ползаю на коленках под столами и стульями, вытирая «скрытую пыль» под вопли Архиповны: «Давай, давай, а то я не согнусь, у меня грыжа!» Щёки раскраснелись, волосы выбились из косички, но нам весело и шумно: старый и малый… И наконец торжественный момент, трудовой десант закончен, пьём дымящийся чай из пиал, привезённых из Чарджоу (Архиповна говорит на русский манер «Чаржуй»), лакомясь домашней выпечкой.

Всё, нянька устраивается у радиоприемника «Ригонда» слушать концерт любимого «Гамзы» (Кобзона), а я под звуки «Вода, вода, кругом вода» сваливаю на улицу.

Важный ангелочек

Там уже ждут. У меня два друга, Вадик и Аркашка. Про Вадика рассказала, сейчас послушайте про Аркашку. Тот тоже живёт в нашем подъезде. Он маленький по сравнению со мной. Аркашке ещё нет четырёх. Белокожий, синеглазый, с длинными светлыми кудрями, он похож на розового пупса, которые продаются в игрушечном магазине. Аркашкина мама отпускает ему длинные волосы и одевает как девчонку.

Мама у Аркашки необыкновенная, она – балерина. Танцует в детском музыкальном театре. Мы ходили на спектакль, где соседка играла роль Кошки в «Айболите», я сразу её узнала. Гордость переполняла, и я всем спешила рассказать, что знакома с актрисой.

Ещё у Аркашки есть взрослая сестра Дийка, тощая и высокая, как жердь, девица старшего школьного возраста. Нашу компанию она игнорирует.

Аркашка везде таскается за нами, взрослыми. Сегодня решено это пресечь. Хотя именно сейчас малыш хорош: локоны чуть подстрижены, и первый раз в жизни носит костюм: тёмно-синие брюки с большими накладными карманами и настоящий пиджачок с блестящими пуговицами. Аркадий сияет как начищенный самовар. Мы проникаемся уважением.

И в самый торжественный момент, когда наш маленький друг в упоении сплёвывает сквозь зубы, из подъезда вылетает Дийка с бутылкой жидкой каши, увенчанной соской, и орёт: «Аркашка! Иди есть!» Не обращая ни на кого внимания, важный ангелочек в синем костюме укладывается на лавочку у подъезда и с удовольствием уписывает кашку из соски! Затем как ни в чём не бывало встаёт, отряхивает штаны и спрашивает: «А мы куда?»

Куча чудесных сокровищ

А мы на стекольный завод! Рядом с нашим пятиэтажным домом целых три достопримечательности – гора, Вольский тракт и стекольный завод. Вольский тракт – это большая дорога с непрекращающимся потоком машин, идущих в центр города. Гора – главный объект притяжения в нашей местности. Большая, покатая, ярко-зелёная летом и белая зимой, вся пересечённая тропинками, она видна прямо из наших окон. Круглый год мы обитаем на горе. Ранней весной собираем первые цветы, похожие на маленьких жёлтых цыпляток. Летом изучаем все тропки, пересекающие гору вдоль и поперёк. А зимой вся гора облеплена катающимся людом: на лыжах, санках, коньках! Кажется, что всё население нашего района высыпало на гору и там происходит непрерывное веселье.

За горой расположен стекольный завод. Его продукция продаётся во всех магазинах Саратова. Это сияющие хрустальные вазы, салатницы и другие красивые вещички. Но нас привлекает не это. Территория завода окружена кирпичным забором. И в этом заборе есть дыра. А за дырой – чудо! Сотни, нет, тысячи маленьких стеклянных прозрачных шариков, в которых отражается солнце миллионами солнечных зайчиков. Это застывшие капельки стекла, выброшенные за ненадобностью. Целая куча чудесных сокровищ!

И вот сегодня мы отправляемся за шариками. Дорога дальняя и опасная. Решено маленьких (Аркашку) не брать. Выдумана история о том, что за горой, в районе стекольного завода, объявился маньяк, который похищает маленьких светловолосых кудрявых мальчиков и больше их никто не находит.

Аркашка распахивает синие глазищи. «Я сейчас», – шепчет он и скрывается в подъезде. Мы в недоумении. Вот бы втихаря сбежать, но поздно. Из подъезда выходит Аркашка. Мы столбенеем. Синего нового костюма нет и в помине… Перед нами стоит девочка в платьице, с ленточкой в кудрях, с Аркашкиным лицом и Аркашкиным голосом произносит: «Ну вот, готово, девочек ведь не крадут?»

История о том, как мы ходили на стекольный завод воровать шарики с Аркашкой, переодетым девочкой, крепко держа его с двух сторон за руки, передаётся из уст в уста жителями нашего двора.
Нагруженные стеклом под завязку, еле бредём через гору домой. На тропинке сидит наш кот Рыжик, щурится на солнце. Большой, пушистый, белый с рыжими пятнами, он вызывает всеобщее восхищение, прохожие на него заглядываются, пытаются задобрить, войти в доверие. Но Рыжик горд и своеволен, смотрит на всех свысока. Но на меня глядит снисходительно, мурлычет. «Привет!» – отвечаю я.