Наткнулся тут на телевидении на постыдное кривлянье актёров, изображавших юмористическую сценку. За кадром звучал смех, чтобы я, глупый зритель, знал, в каком месте надо смеяться. И вспомнилась история из двухтысячных. Я тогда работал в солидной федеральной газете.

Звонит мне начальник:

– Коля, на рекламе подзаработать хочешь?

– Хочу. Но я же не рекламщик.

– Да там ничего мудрёного, – отвечает шеф и называет мне фамилию известного богатого человека, пусть будет, например, Бегемотов, чтобы никого не обидеть.

– Бегемотов, – говорит начальник, – у нас заказал рекламу. Так ты поезжай к нему. Он начирикает тебе на диктофон всё, что сочтёт нужным. Ты переведёшь это на нормальный язык, сделаешь газетную полоску и получишь… – называет приличную сумму.

– Согласен, – говорю.

– Только ты там учти такой момент, – продолжает начальник. – Я Бегемотова хорошо знаю. Он энергичный, весёлый, но… туповатый. Возможно, после беседы он пригласит тебя за стол и после первой станет рассказывать глупые анекдоты, ну, типа муж и жена разделись, легли в постель… При этом будет сам над ними хохотать. Так ты уж поддержи его тоже хохотом, вроде как и тебе смешно. Он полезный рекламодатель.

– Да не вопрос, – говорю.

…Оказалось, что Бегемотов, кроме меня, пригласил ещё известную телевизионную журналистку с видеооператором, назовём её, например, Клеопатрой, опять же, чтобы никого не обидеть. Клеопатра – красивая, умная женщина. Мне всегда нравились её репортажи. Живьём я её ещё не видел, но заочно был немного влюблён.

И вот Бегемотов рассказывает ей на камеру и мне на диктофон всё, что считает нужным. Мы задаём несколько вопросов, он отвечает. А после записи приглашает нас отужинать. Мы с Клеопатрой уселись рядом, а её оператор уехал, поскольку торопился куда-то.

О наставлении начальника я уже и забыл. Сидим, закусываем, болтаем. И вдруг Бегемотов, занюхав рюмку тыльной стороной ладони, говорит:

– Слушайте анекдот. Муж и жена разделись, легли в постель…

Дальше он рисует безрадостную картину, требующую от мужа из анекдота обратиться к медицинским специалистам. Приближается мрачный финал. И тут я вспомнил, что над финалом мне надобно смеяться. Что делать? Если я захохочу, буду выглядеть в глазах Клеопатры идиотом. Если не рассмеюсь, Бегемотов может обидеться и не закажет в следующий раз рекламу. Благо в момент опасности соображалка работает быстро. Я подцепил вилкой что-то, забросил в рот и аккурат в конце анекдота сделал вид, что подавился. Кашляю, извиняясь.

Бегемотов громко захохотал, а вместе с ним над несчастным мужем из анекдота звонко засмеялась и Клеопатра.

Я с удивлением глянул на неё, и она в моём взгляде мгновенно всё прочитала. Потом незаметно шепнула на ухо:

– Вы тоже смейтесь, и не надо конфузиться! Это часть нашей с вами работы.

– А вот ещё, – продолжал Бегемотов. – Как-то раз муж приехал из командировки…

И тут я уже расхохотался по-настоящему, не дожидаясь конца анекдотической истории.