В летнем лагере у нас была традиция: в последний день каждый отряд выступал на заключительном концерте с оригинальным номером. Это уже не шло в зачёт соревнования между отрядами. Но поставить шикарный запоминающийся номер – дело чести.

Однажды мы с воспитателями тоже решили выступить на концерте с музыкальной композицией. Выбрали песню, которая была особо популярна в том году на всех дискотеках, распределили роли и начали репетиции.

Поскольку номер задумывался как сюрприз, то репетировали тайком от детей, поздно ночью, после отбоя, когда засыпали даже самые шумные ребята. На третью ночь мы поняли, что нам требуется несколько помощников, и привлекли парней из старших отрядов. К их чести, они добросовестно репетировали с нами по ночам и не проболтались другим детям.

Наступил день Х. Вечером на эстраде должен был состояться заключительный концерт. Начинали обычно малыши, постепенно подключались дети из старших отрядов.

После того как выступил первый отряд с заключительным номером, все дружными аплодисментами поблагодарили артистов и уже собрались перейти к дискотеке. Но тут на сцену вышла я и буквально взмахом руки усадила весь лагерь на свои места. Дети были в недоумении – что случилось, почему не начинают дискотеку?

Дождавшись полной тишины, когда под моим грозным взглядом утихомирились даже малыши, я громко сказала:

– Дамы и господа! Мадам и месьё! Леди и джентльмены!

Все в лагере знали, что такими словами я обычно предваряю нечто интересное, и замерли в ожидании.

– Сейчас перед вами выступят мальчики и девочки из нулевого отряда, им помогает первый отряд! Они подготовили композицию о трёх ковбоях.

В полной тишине я ушла со сцены. Появился мальчик из первого отряда, вынес стул, поставил в глубине эстрады и поднялся на него, держа в руках огромный круг, вырезанный из листа ватмана и окрашенный в ярко-жёлтый цвет. Это был один из самых артистичных парней в лагере, который танцевал так, что ему завидовали все на дискотеках.

Заиграла музыка:


В этот момент он просто поднял луну над головой и немного в такт покачивал круг над собою. Зал узнал хит дискотек (песня «Атаман» группы «Руки Вверх!». – Ред.) и радостно отозвался тихим гулом.

Там вдали за рекою…

В этот момент на сцену поднялась воспитатель младшего отряда, очень нежная и добрая Алла Юрьевна. Ехала она на швабре, к которой была приклеена голова коня, вырезанная из картона и окрашенная в гнедой цвет. На голове у Аллы оказалась залихватская шляпа.

Это было началом тихого сумасшествия, зал начал аплодировать.

По широкой тропе,
ла-ла-ла, ла-ла…

На сцену выехала я на чёрном коне из швабры, на голове папина шляпа, которую мне привезли по моей просьбе, и ещё надела клетчатую поддёвку от папиного плаща.

На всякий случай, вдруг народ не сразу поймёт, я на спине пришила яркие белые буквы, вырезанные из старой простыни: КОВБОЙ. Когда показала залу спину и присоединилась к предыдущему ковбою, то зал уже подпевал в полный голос, дети вскочили с мест и громко хлопали в ладоши.

Проскакали ковбои…

На сцену выехала на белом швабровом коне начальник лагеря Ирина Петровна! Она выше нас на полголовы, конь у неё тоже был больше и нарядно украшен уздечками. На голове, разумеется, шляпа!

Зал сошёл с ума от счастья! Некоторые дети даже смеяться не могли, они просто рычали от восторга!

Малыши показывали на нас руками, выскакивали на середину танцпола и тоже делали вид, что едут на лошадях.

Трое резвых коней,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Три ножа, три нагана.
Трое смелых друзей,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Три лихих мальчугана…

Всё это время мы ехали на лошадях, показывали свои картонные ножи и наганы по очереди, делали вид, будто пришпориваем лихих коней. Я один раз нечаянно уронила коня, голова у него свернулась набок, я её поправила и поехала дальше.

Что творилось в зале, трудно описать, потому что сюда хорошо подходит фраза: зал неистовствовал.

Трое слезли с коней,
Ла-ла-ла, ла-ла…

Мы слезли со своих коней, приставили их к стене. В этот момент мой конь опять упал, голова свернулась набок. Поправила опять эту чёртову голову. Зал продолжает рыдать от восторга.

Сапоги подтянули…

Конечно, мы подтянули воображаемые сапоги.

И в открытую дверь,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Трое смело шагнули.

Мы сделали вид, что зашли в таверну.

Тихо светит луна,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Там вдали за рекою…

Здесь мальчик-луна спустился со стула и исполнил сольный танец, вызвав вопли и крики всего зала.


Нас встретила воспитатель второго отряда Елена Викторовна в отчаянной мини-юбке, которую взяла взаймы у девочки из своего отряда, в руках у неё был поднос из столовой, рыжие волосы собраны в высокую причёску и кокетливо украшены белой кружевной салфеточкой. Она играла роль официантки, которая обслуживала нас в таверне.

В зале раздались крики «вау!». Это дети из старших отрядов заценили, какие ножки у воспитательницы!


На сцену вышли оставшиеся воспитатели и парни из первого отряда, ведомые Ларисой Ивановной. Все были одеты в тёмную одежду, в руках тоже картонные ножи и наганы.

Лариса Ивановна, миниатюрная изящная дама, на сцене двигалась как уркаган и хулиган, всю жизнь проживший где-то на Шишковке или ПВЗ (окраины Улан-Удэ. – Ред.). За ней со свистом и улюлюканьем шла её «банда».

Человек девятнадцать,
И ковбоям они,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Предлагают убраться.

Они высыпали на сцену чёрной массой и вызвали ужас зала. Малыши перепугались за любимую воспитательницу и завопили:

– Алла Юрьевна! Бандиты пришли! Бегите!

Моя судьба и судьба начальника лагеря их не интересовала. В общем гуле послышался только чей-то одинокий крик на грани истерики:

– Щас Романовна их уделает!


Вопреки ожиданиям зала, мы не бросились спасаться, я тоже не пошла в атаку, потому что надо соблюдать субординацию. Встала Ирина Петровна, которая на голову выше Ларисы Ивановны, и тихо толкнула её в грудь указательным пальцем. От этого Лариса Ивановна попятилась назад и «упала» на руки своих подчинённых.


Возникла напряжённая ситуация, мы с Аллой Юрьевной подтянулись к Ирине Петровне. Здесь надо добавить, что дамы мы не хрупкие, размера так 54–56-го. А Ирина Петровна, хоть и похудее нас, но гораздо выше и выглядит мужественнее.

А на той стороне были хрупкие, худенькие, невысокие воспитатели и несколько пацанов, все явно меньше нас. Но их было много, а нас три.

Зал смолк. Хотя все знали песню, но понимали, что от любимых воспитателей можно ждать самую невероятную концовку и интерпретацию песни.

И тут в полной тишине, под музыку бессмертной группы «Руки Вверх!» заголосила на какой-то безумно высокой ноте наша официантка.

Это послужило сигналом к драке!

Мы начали драку, но дрались в замедленном режиме. Все движения стали тягучими и плавными. На каждого ковбоя пришлось по три бандита. Я одного с помощью подножки роняла на пол и выключала из боя, второго два раза медленно и мощно ударяла под дых, он яростно тряс головой и падал на пол. За третьим я гонялась по сцене и потом добивала в углу.

Алла Юрьевна дала хук одному бандиту, со вторым обменялась парой выстрелов и победила, а третьему просто вывернула руку и заставила встать на колени.

Лариса Ивановна двух бандитов приподняла за шкирку и ударила лбами, те упали в беспамятстве. Третьим бандитом была предводитель Ирина Петровна. С ней ковбою пришлось устроить бурятскую борьбу барилдаан.

Официантка продолжала орать истошным голосом во время всего боя, мальчик-луна танцевал на стуле дикий танец.

Вдруг Лариса Ивановна в разгар барилдаана достала пистолет и выстрелила в Ирину Петровну. Наш атаман медленно упал на сцену, официантка замолчала, луна застыла в нелепой позе. Алла Юрьевна вскинула свой наган и издалека «замочила» Ларису Ивановну.

Мы с Аллой Юрьевной попрощались с атаманом, подошли к своим коням.


Луна стала тихо покачиваться в такт музыке, официантка убирала зал, оттаскивая в одну сторону «трупы», в другую сторону – «раненых».

Там вдали за рекою
По широкой тропе,
Ла-ла-ла, ла-ла,
Проскакали ковбои…

Я посмотрела на своего коня, у которого снова голова свернулась в сторону, положила его около Ирины Петровны, села на её коня, и мы поехали с Аллой Юрьевной вдаль.


Надо ли говорить, что этот номер потом ещё долго вспоминали все дети, историю пересказывали из уст в уста, и она обрастала диковинными деталями… Например, малыши утверждали, что Алла Юрьевна в одиночку перебила чуть ли не всех бандитов. Про меня говорили, что я могу не только коня на скаку остановить, как всякая порядочная российская женщина, но и голову ему свернуть!

А Ирину Петровну дети очень жалели. Убеждали, что если бы в неё не выстрелили, то она бы всех порвала!