Для меня дочь всегда, с самого детства, была личностью. Она уже давно взрослая женщина, живущая отдельной жизнью, своей семьёй, с собственным кругом общения. И я это приняла. Но ведь точно так же было и у меня с моими родителями.

Вот вспоминаю самые первые годы после совершеннолетия. Со своих 18 лет я жила самостоятельно. Да, из моего окна можно было видеть окна родительской квартиры. При этом каждый жил по-своему, и встречи нам были в радость, а не в обязаловку.

Наверное, поэтому я сразу обратила внимание на трудности в семье моего мужа.

Мы с ним почти ровесники, разница всего семь месяцев. Поженились в один год с моей младшей сестрой, и в новую трёхкомнатную квартиру въехали сразу три семьи: мои мама и папа и мы с сестрой, каждая со своим мужем. Жить вместе нам предстояло недолго, менее года.

И наступил важный семейный праздник – Новый год. У каждого существуют собственные традиции и предпочтения. Всем хотелось отметить по-семейному – но в своей семье, а не в общей.

Трёхкомнатная квартира готовилась к празднику, и во всех комнатах появились красавицы-ёлки. Каждая пара отметила праздник в своём уютном мирке, со своими любимыми, ничуть не обижаясь на других. И всё это было так хорошо и правильно, что и через сорок лет, окунувшись в те воспоминания, я чувствую в душе тепло.

А через несколько месяцев мы уехали на родину мужа. Там нам подготовили отдельное жильё. Расстояние от нас до дома свекрови было таким, что просто так не зайдёшь, не заглянешь. Однако мне, 23-летней уже сформировавшейся личности, привыкшей к свободе и уважению личных границ, было дискомфортно от отношений родни мужа.

Я называю это броуновским движением. Для меня, выросшей в многодетной семье, где полно разных родственников, совершенно естественно, что в семейных вопросах учитывается характер каждого – а они у нас разные, и все не сахар. Перед моими глазами всё детство стояла картина, что можно жить дружно и при этом отдельно.

А в семье свекрови все очень дружили и очень хотели чаще встречаться. На большинство из них мы с мужем поначалу приходили, но накануне Нового года я встала на дыбы. Даже свекровь уловила, что в этом вопросе я скала.

В итоге единственным общим праздником для нас осталось Восьмое марта – по совпадению ещё и день рождения любимой бабушки мужа.

Оглядываясь назад, я понимаю, что в таких вопросах многое зависело от наших отношений с мужем. Мы с ним были едины в том, что наша семья – это только мы с ним, а все остальные родные – это любимые и близкие люди. Но мы не живём общей жизнью – у каждого свои правила, привычки и предпочтения.

Когда выросли наши дети, то не они от нас отделялись, а наоборот, мы им объясняли, что у них должна быть отдельная личная жизнь. Вспоминая это, я понимаю, насколько эгоистичны порой бывают взрослые дети по отношению к своим родителям.