В субботу пятилетний мальчик Максим, цепко удерживая в руках приобретённую накануне игрушку лего, в сопровождении папы и мамы пришёл в гости к своему деду и двум бабушкам. Родители Макса собирались оставить ребёнка у нас и уехать по своим делам.

– Давайте собирать лего! – прямо с порога закричал малыш.

Дед, изучив коробку, возмутился:

– Да здесь столько мелких деталей! Зачем купили такой сложный конструктор, как ребёнок будет его собирать? Я не смогу. Папа Саша, мама Лена, собирайте сами, а потом уж отправляйтесь домой. А то я не соберу, и Максим будет реветь.

– Да-да, – поддержала я, – сами собирайте. Мы точно не сможем.

– Собирайте сами, – сказала другая бабушка и пошла на кухню.

Ну, мой сын Саша сел и, пользуясь инструкцией, быстро собрал самолёт. Лена, мама Максима, без всякой инструкции собрала джип. Максим лежал на полу.

– Макс, а что ты делаешь? – спросила я.

– Ем сосиску, – услышала я в ответ.

– Нет, я спрашиваю, каким образом ты помогаешь родителям собирать конструктор.

– Я занят. Я ем сосиску. Не видишь? – повторил малыш.

В это время из кухни донёсся резкий звук, там бабушка, готовя обед любимому правнуку, уронила что-то явно очень большое.

– Ой! – закричала я.

Я всегда ойкаю от неожиданных звуков. Максим пользуется этим с явным удовольствием. Поджидает меня в укромных местах и, выпрыгивая из засады, грозно рычит, как будто он лев. И радуется, когда я говорю «ой-ой-ой».

– Что ты все ойкаешь, – накинулся на меня дед, – ойкает и ойкает.

– Я испугалась. Я не труслива, но пуглива, – отшутилась я.

– А вот Максим не испугался, – привёл мне пример дед. – Макс не пугливый.

– Когда человек лежит, на его мозги пугательство не действует, – философски заметил Макс.

– Максим, сосиску ты уже съел, хватит лежать без дела, лучше учись собирать игрушку, – потребовала я.

– Я смотрю, как родители собирают лего. Не видишь, что ли?

Самолёт, который мой сын Саша собрал в тот день, Максу очень понравился и долго прослужил малышу.

Родители ребёнка, наигравшись, уехали от нас в хорошем настроении. Сын раньше вообще любил собирать лего, и чем больше деталей, тем лучше. Мы остались вчетвером, и у деда возникла идея купить Максу ещё один самолёт.

Дед и правнук отправились в магазин. Макс, рассматривая у прилавка понравившийся военный вертолёт, нечаянно уронил его на бетонный пол. В результате падения игрушка осталась без колёс и хвоста.

– Оплачивайте покупку и забирайте! Сами разбили, сами и виноваты, – заявила продавщица.

А потом, увидев расстроенные лица старика и ребёнка, сменила гнев на милость и выдала непутёвым покупателям новый вертолёт – целый. Макс нёс его домой очень осторожно.

Раздевая дома Максимку, я сказала:

– Всё, Максим, сейчас мы с тобой будем играть в аэропорт. У нас есть и самолёт, и вертолёт. Аэропорт – моё самое любимое слово, – сказала я. – Повтори.

– Аэропорт.

– В аэропорту много самолётов, которые водят пилоты.

– Пилоты, – повторил за мной внук.

К вечеру субботы Максим наигрался, устал и раскапризничался. Дед ему заявил:

– Вот хотел тебе купить ещё один самолёт, а теперь не буду.

– И не надо. Это маленькая чепуха.

– Я вот пойду и куплю бабушке самолёт, – пригрозил дед.

– Мне не надо самолёт, мне нужны сапоги, – отказалась бабушка.

– Я тогда пойду и куплю Лере игрушечный самолёт.

– Мне нужен настоящий самолёт, а не игрушечный, – я тоже отказалась.

– Тогда я пойду и куплю самолёт себе, – сказал дед.

– Ну и иди, – разрешил Макс.

Но дед больше никуда в этот день уже не пошёл.

Вечером, когда мы читали, я выяснила, что Макс не узнал на картинке петуха.

– Это попугай, – уверенно заявил он.

– Какой попугай? Это же петух. Как их можно спутать? Это совсем разные птицы. Петух – домашняя птица, а попугай – дикая.

– Попугай дома живёт, в клетке, – возразил мне Макс.

– Ну да. Но петух кричит «кукареку», а попугай молчит.

– Попугай тоже может кричать «кукареку».

– Да, действительно может, – растерянно проговорила я.

– Эх ты, макушка дырявая, – вынес внук вердикт моим умственным способностям.

– Да, дырявая макушка – это точно. Хотя надо говорить – голова дырявая, но ты придумал круче, – похвалила я внука.

– Я знаю. Я умный, – отозвался Макс.

– Если бы ты был ещё вежливым. Надо говорить людям «здравствуйте», «спасибо», «пожалуйста». Когда начнёшь?

– Я забыл такие слова.

– Что ещё придумаешь? – поинтересовалась я.

– На сегодня достаточно.

А потом Максим попрощался со своими родными до следующей субботы. Потому что приехал мой сын Саша и забрал внука домой.

Сейчас Максиму двенадцать лет. Вчера я прочитала ему эту историю. Я иногда читаю ему свои воспоминания о нём, его брате Денисе, а также о папе Саше. Максим слушает с удовольствием и ждёт начала каждого моего рассказа с нетерпением.

Вчера, раз уж речь зашла о петухах и попугаях, я рассказала «взрослому» Максу историю о том, как его папа Саша в пятилетнем возрасте, или младше, впервые оказался в Новосибирском зоопарке. Мы – я и сын – возвращались домой после счастливой летней сельской жизни в Алтайском крае и остановились на пару дней в Новосибирске.

– Макс, представляешь, твой папа в громадном зоопарке прилип к клетке с петухом и не отходил. Клетка такая переносная, не очень большая, она стояла на пересечении тропинок. Петуха можно было изучать со всех сторон. У моей бабушки, а у твоей прапрабабушки Шуры в деревне, где мы провели лето, был такой же петух. Точь-в-точь. Саша видел и слышал его каждый день. И представляешь, в зоопарке он хотел смотреть только на этого петуха. Не нужны были ни львы, ни волки. Я злилась и тянула его за руку, но так и не смогла оттащить Сашу от клетки. Мы провели рядом с петухом почти всё время.

Мы помолчали, и я добавила:

– Какое разное у вас детство. Для твоего папы ничего на свете не было интереснее и милее петуха, а ты примерно в этом же возрасте не знал даже, как петух выглядит.

А потом я сказала:

– Теперь идём читать книгу. Задание на лето никто не отменял.

И мы пошли читать книгу.

Желаю всем добра и счастья.