Алевтина Васильевна выглядела как балерина со стажем – молодость ушла, а выправка осталась. А всего-навсего бальными танцами занималась в школьном кружке провинциального города. Может, всё из-за того, что танцы им преподавал физрук. Да не просто физрук, а романтический красавец, длинноволосый голубоглазый принц, сдержанный и печальный, как и положено принцу, тоскующему то ли по возлюбленной, то ли по обыкновенной человеческой жизни, которая проходит мимо него, – приличному принцу не составит труда найти повод для тоски. Насчёт возлюбленной болтали разное, возможно, её и не существовало вовсе, но девчонки не сомневались, что она есть где-то там, за тридевять земель, в балете «Лебединое озеро».

На самом деле всё было прозаичнее, а для кого-то – трагичнее. А директриса так прямо взлетела на седьмое небо от радости, когда Евгений Петрович явился устраиваться на должность учителя физкультуры. Весь прошлый год физкультуру приходилось вести ей как обладательнице самого жизнестойкого, незамужнего организма. В начальных классах вообще учителей с места не сдвинешь – одни беременные, в средних классах – пенсионеры, с больничного на больничный скачут, а в старших классах святые люди работают – грех беспокоить.

Директриса, как увидела Женечку, сначала дар речи потеряла, хотя и окончила филфак, а потом, позабыв о приличиях, попросила ущипнуть её. Вместо того чтобы щипаться, он положил перед ней диплом об окончании балетного училища и трудовую книжку, где вместо должности написано «артист балета», а местом работы значился областной театр.

В школу Женечка явился назло собственному травмированному организму. Артисты балета иногда падают, но не все встают и продолжают танцевать. Женечка встал через полгода, но на сцену так и не поднялся, хотя восстановился идеально, но не для артиста балета.

Увидев запись в трудовой, заворожённая директриса прошептала: «А вы вальс можете?» Получив утвердительный ответ, она выпрямила спину, задрала вверх подбородок, заметно удлинив шею, и дала зелёный свет бальным танцам вместо уроков физкультуры. А для желающих дополнительно заниматься открылся кружок и вечерняя студия для взрослых.

Через месяц вся школа приобрела балетную выправку. Позабыв о больничных, в авангарде кружились учителя-пенсионеры, ещё в молодости получившие навыки на танцплощадках, за ними шли ученицы старших классов с присмиревшими кавалерами, дальше – наполовину беременные молоденькие учительницы в сопровождении супругов. Как-то даже стало неприлично не ходить на танцы, это как будто не состоять в октябрятах, пионерах или в комсомоле, когда тебе положено по возрасту.

Танцы распространились по школе, точно респираторное заболевание. Неужели это всё из-за Женечки, или из-за директрисы, уставшей от физры, или из-за пенсионерок, вернувшихся в молодость? С беременными всё ясно, им вечно чего-то хочется. И школьницам несложно вскружить головы танцами. А вот мальчишки – ведь среди них имелись отпетые хулиганы, на которых давно махнули рукой, но у них первых сработал инстинкт, и они успели завладеть самыми привлекательными партнёршами.

Алевтина среди привлекательных не числилась, мальчишки внимания ей не уделяли. К выпускному классу она ещё недостаточно сформировалась, в отличие от своих одноклассниц, была худенькой, тихой и незаметной. В тот год их класс оказался на особом положении как по танцам, так и по остальным предметам. Ведь это им предстояли не только выпускные экзамены, но и выпускной бал, на который директриса планировала призвать областное телевидение, чтобы вся область ахнула, содрогнулась и захлебнулась в восторге, когда пары закружатся в вальсе.

Вот именно что пары, а как известно – «на десять девчонок по статистике девять ребят». У Алевтины в классе ситуация сложилась чуть благоприятнее – не хватало только одного кавалера, и его замещал Женечка. Вначале, на репетициях, пары менялись, Женечка танцевал с разными девчонками. И если с некоторыми он перетанцевал уже по несколько раз, то до других очередь никак не доходила. Наверняка Женечка об этом не задумывался, просто приглашал на танец тех, кто ближе стоял. А вокруг него толпились рослые красотки с накрашенными ресницами. Между собой они даже очередь занимали – так всем хотелось побыть в роли принцессы.

Весной наступил момент, когда необходимо было зафиксировать пары, чтобы идеально выступить на выпускном. Красотки взялись тянуть жребий, но Женечка имел свои профессиональные представления о выборе идеальной партнёрши. Ему нужна была самая лёгкая – на выпускном он планировал продемонстрировать балетные элементы, в том числе поддержку на вытянутых руках.

Взвесив взглядом женственных, но уже перекормленных для поддержки красоток, он подошёл к Але, легко оторвал её от пола, держа за талию, подбросил, поймал и поставил на место.

«Мы такое не репетировали», – заволновались красотки, но спорить было бесполезно. От такого неожиданного трюка Аля, казалось, сбросила ещё пару килограммов – остались одни глаза, которые смотрели ввысь, куда она только что взлетела и там же и осталась, хотя и стояла на полу в физкультурном зале.

Почему? Почему? Почему он выбрал меня? – пульсировало в голове у Али. Конечно, она не понимала, что это технический выбор, что всё дело в несчастных килограммах, в её недовесе, который постоянно пыталась ликвидировать бабуля.

Обескураженные красотки вели себя адекватно ситуации – испепеляли взглядами новоиспечённую принцессу, строя коварные планы восстановления справедливости. Девчонки на полном серьёзе планировали вывести Алю из строя. Решался вопрос – когда это сделать, до экзаменов или после. Но если до экзаменов, то она останется на второй год и протанцует с Женечкой до следующего выпускного.

Сошлись на том, что действовать будут накануне бала. Способы предлагались верные, но жестокие по своей простоте. Перечислять не станем, кому интересно – прочтут в Уголовном кодексе.

Как ни странно, Але на помощь пришла математика, с которой она не дружила. Зато с ней дружил кавалер одной из красоток. Выполнив в уме нехитрое математическое действие, он поделился с девчонками результатом. Получалось, что, если убрать Алю, то Женечка остаётся лишним.

Девчонки загалдели: «Женечка не может быть лишним!» – и чуть не сделали лишним Ромку, кавалера-математика. Он еле отбился от них с помощью жидких гвоздей, в те годы ещё недоступных для строителей нашей родины. Отец привёз в качестве сувенира из Финляндии, по обмену опытом посылали. Он мастером работал на целлюлозно-бумажном комбинате. Ромка изловчился, выхватил из сумки баллон и направил на девчонок: «Атас! Жидкие гвозди! Не отдерёшь!»

Ну что тут скажешь, лучше бы этот баллон использовали по назначению, но идея гениальная – любой образ преобразит. «Пусть лучше Женечка никому не достанется, чем этой козявке», – красотки вынесли приговор и экспроприировали баллон с жидкими гвоздями.

Днём, накануне выпускного, девчонки устроили засаду в подъезде у Алевтины. Трое отвлекают, а четвёртая заходит сзади и наносит раствор на волосы, а волосы у Али длинные, обычно собраны в хвост. Да ладно бы если только хвост, Анжелка умудрилась и макушку ей заляпать – пошло как по маслу.

Аля пообщалась с одноклассницами, вошла в лифт, и, пока ехала на девятый этаж, у неё промелькнула мысль – к кому это они приходили, интересно. Но когда она вошла в квартиру, заглянула на кухню к увлечённой готовкой маме, поздоровалась и поспешила в свою комнату, мотнув перед мамой хвостом, ситуация начала проясняться.

После неудачных попыток отмыть волосы мама поволокла беззвучно плачущую Алю к тёте Тане, знакомой парикмахерше, – хорошо, как раз была её смена.

– У ребёнка выпускной завтра, – решительно объявила мама, и они прошли без очереди.

Когда тётя Таня сказала, что надо срочно резать, а не ждать, когда всё само отвалится, Аля зарыдала в голос. Тогда сбежались все парикмахерши, даже из мужского зала, вооружённые бритвами, одна из которых неудачно пошутила:

– Тут стрижкой не обойдёшься – скальп снимать придётся.

Аля рванула с кресла и побежала, но в дверях врезалась в чей-то торс, который ей показался знакомым. У торса были знакомые руки, и они удержали Алю за плечи, а знакомый голос спросил:
– Алевтина, что у вас стряслось?

Женечка! Это он! Зашёл постричься перед выпускным, ведь ему тоже предстояло выступление.

Когда пара хорошо танцует, не разберёшь, кто из них главный. На партнёра посмотришь – вроде он ведёт, а за партнёршей последишь – кажется, что она важнее. В любом случае без согласия не станцуешь. И кто как не партнёр по танцу чувствует тебя и предугадывает каждый твой шаг, а ты ему доверяешь и двигаешься за ним.

Вот и тут сработало. Женечка, оценив масштаб бедствия, взял Алю за руку и повёл обратно в зал, навстречу изумлённой толпе. Посадил в кресло, что-то шепнув на ухо. Затем пошептался с мамой пострадавшей и с тётей Таней. Приняв решение, он уселся в кресло рядом с Алей и, глядя в зеркало, заговорил с её отражением:

– Мы с вами пара, и причёски у нас должны быть в одном стиле. Будем отлично смотреться, я давно собирался постричься покороче, и волосы лучше растут, и вам, Алевтина, я уверен, пойдёт короткая стрижка.

– Что, правда? – воскликнула Аля, хотя поверила ему на все сто двадцать процентов, и слёзы у неё моментально высохли, а глаза радостно заблестели.

Тётя Таня захлопотала вокруг Али, а за Женечку взялась парикмахерша из мужского зала. Женечка начал болтать о разных пустяках, создавая непринуждённую, творческую атмосферу. Рассказывал, например, о том, что все балерины мечтают постричься, им это запрещено строго-настрого. Для них это непоправимый поступок, можно карьеры лишиться, хуже бутерброда с колбасой и пончиков с сахарной пудрой.

– А если один пончик съесть? – поинтересовалась тётя Таня, она очень любила пончики.

– Один, – задумался Женечка, – ну, если потом вызвать рвотный рефлекс, то можно.

– А я такие беляши готовлю – не устоишь, – сообщила Лена, она Женечку стригла.

– Беляши можно, но только наполовину, мясо выели, и достаточно, – великодушно разрешил Женечка.

– Ну а конфетку, одну конфеточку в день, можно? – взмолилась Алина мама.

– У нас некоторые девчонки одну конфету на месяц растягивали, а вы говорите – каждый день. Кто каждый день хочет конфеты есть, тому лучше не в балет, а на кондитерскую фабрику идти работать.

Але вдруг безумно захотелось булочку с изюмом. К сладостям она всегда была равнодушна, но булочки с изюмом любила с детства. Нравилось ей отщипывать от такой булочки маленькие кусочки и выискивать в ней изюм.

– А вот если купить булочку с изюмом и выщипывать из неё только изюм. Так можно? – робко спросила Аля.

– Ни в коем случае! Увлечётесь и всю булку незаметно съедите. Что тогда будет с вашей талией? Как потом танцевать с вами прикажете, Алевтина? – испугался Женечка, как будто собирался танцевать с Алей всю оставшуюся жизнь.

– Клянусь, что не буду! Я вам клянусь, что никогда не буду есть булки с изюмом! Клянусь булкой с изюмом! – поклялась Аля, готовая опять разрыдаться.

– Я в вас верю, Алевтина, – сказал Женечка.

С тех пор Алевтина так и не ела булок, да и мучным не интересовалась, как будто его не существовало, и на тортики смотрела как на несъедобное произведение искусства. Стрижётся она до сих пор покороче, хотя с Женечкой после выпускного больше ни разу не танцевала. Говорили, что он в то же лето уехал, вроде бы устроился в какой-то танцевальный коллектив. Алевтина благополучно поступила в областной университет и осталась в большом городе, где и жила до сих пор.

В последнее время, когда в городах стали появляться красивые набережные, ухоженные аллеи и парки, стало модно не только гулять и кататься на самокатах разных калибров, но и танцевать на танцплощадках. Алевтина Васильевна танцевать не решалась, но регулярно прогуливалась в парке и по вечерам подходила к танцплощадке, так просто, поглазеть. Экземпляры там попадались комичные – глаз не оторвёшь. Ну а что, многие люди в возрасте отрываются и танцуют очень даже неплохо.

Однажды Алевтина на танцплощадке заметила пожилого мужчину, как будто даже знакомого. И двигался он отлично, видно было – профессионал. По несколько партнёрш за раз кружил, и каждая так и норовила к нему приблизиться.

Не может быть – сказала Алевтина Васильевна сама себе, но женщины рядом подтвердили:

– Сегодня Женечка пришёл, интересно, с кем он уйдёт.

Алевтину заколотило: «Подойти и поздороваться имею право», – приказала она сама себе и шагнула на танцплощадку. А дальше всё закружилось и понеслось, не зря же она всю жизнь поддерживала форму. Женечка сразу заметил рядом с собой изящную даму и взял в оборот без лишних церемоний. Это был всё тот же Женечка, несмотря на одутловатое лицо с красно-фиолетовыми разводами, несмотря на запах перегара и несвежую футболку. Они танцевали весь вечер. В конце он изловчился и приподнял Алевтину за талию. Конечно, не как на выпускном, но вся танцплощадка аплодировала.

– Спасибо вам за всё, Евгений Петрович, спасибо за всё, что вы для меня сделали, – сказала Алевтина, собираясь уходить.

– Ну, если ты считаешь, что я для тебя что-то сделал, тогда пойдём выпьем. Кстати, я на мели, – предупредил Женечка.

– Спасибо, но я не пью.

– Ну и не пей, а мне купи выпить, – требовательно произнёс он, – мне здоровье поправить надо.

– Но я и деньги с собой не взяла, – растерялась Алевтина.

– А зачем тогда вообще ко мне подходила? Что тебе от меня надо?! Много вас тут ходит таких, а я один! – Женечка орал не стесняясь.

И, надо сказать, не зря. На его крик подскочили две чуть помятые, но энергичные дамы, взяли Женечку под руки и увели в неизвестном направлении.

Алевтине Васильевне вдруг безумно захотелось булку с изюмом. Куплю на завтрак – подумала она и побрела домой.

Всю ночь во сне она простояла за булкой в очереди, состоявшей из балерин в пачках, а утром бросилась в магазин. Такие булочки с изюмом, оказывается, уже давно не пекут. Вместо неё Алевтина Васильевна выбрала «улитку» с изюмом и тут же, не отходя от кассы, съела.