Кризис среднего возраста – уже почти всё знаю, ещё почти всё могу – по-разному действует на людей. На меня он повлиял своеобразно – срочно захотелось водить машину. Раньше меня останавливали близорукость, гуманитарный склад ума и отсутствие личного автомобиля, но теперь я перекрыла их другими параметрами: линзы, окончательно съехавшая крыша и надежда на покупку своей чисто женской машины.

Поскольку у нас в учебном комбинате работала своя автошкола с замечательными специалистами, их-то я и решила осчастливить. Препятствий не было, на работе меня любили и к любой придури относились с восторгом и пониманием, видимо, считая это проявлением творческой натуры. А поскольку я уже давно всех утомила своими приколами, эпиграммами и прочими «гадостями», по выражению завхоза Петровича, то народ облегчённо вздохнул – хоть на некоторое время моя пакостная деятельность будет направлена в мирное русло. Пусть теперь автошкола и ГАИ мучаются.

Предварительно я изучила правила дорожного движения, чтоб окончательно не пасть в глазах преподавателя. Первое занятие воодушевило: Алла Васильевна рассказывала очень доступно – видимо, при подготовке курса был сделан расчёт на таких же, мягко говоря, неосведомлённых. Периодически она обращалась ко мне по имени-отчеству – присутствовавшая молодёжь, наверно, подумала, что я ещё в войну фашистов танком давила. А я гордо, как кот на горшке, сидела за первой партой, внимательно слушала, смотрела и кивала. И даже ни разу не отвлеклась, настолько было интересно.

Но имидж идеальной курсантки омрачало отношение моего супруга к задуманному мероприятию: «Ты представляешь опасность даже как пешеход!» Конечно, он знает меня всю жизнь и мужественно терпит. Автомобиль он водит много лет, так что его мнению в этом вопросе можно доверять. Но верить не хотелось. Он пытался урезонить меня тем, что не пройду медкомиссию, что в городе после моего вождения уменьшится количество столбов, да и в гараже нет места для ещё одной машины. Но здравый смысл полностью затмили открывшиеся перспективы, и вообще каждая жаба мечтает стать подводной лодкой, так что я попёрлась на второе занятие.

На этот раз я начала присматриваться к товарищам по обучению: братья по разуму и сёстры по безумию были разного возраста и, судя по их вопросам, в вождении ничего не смыслили. Вскоре к нам присоединилась моя коллега Татьяна, которой в голову тоже пришла безумная идея научиться водить, и мы усиленно внимали преподавателю. Рисовали перекрёстки, записывали основные моменты, смотрели и анализировали слайды, и если бы мне лет десять назад показали этот будущий фрагмент моей жизни, то решила бы – я сошла с ума и нахожусь в соответствующем учреждении.

С началом обучения правилам дорожного движения я стала пристально отслеживать обстановку на дорогах и пришла к выводу: многие водители ведут себя неправильно, разметка требует обновления, да и с романтиками с большой дороги, то есть сотрудниками ГАИ, не всё в порядке. Тут ещё в Волгограде знакомый редактор стал издавать мужской журнал «Авторитет» на автомобильную тематику. Как-то всё совпало в жизни. Судьба, однако.

К выбору инструктора я подошла очень ответственно. Одного из трёх специалистов приняли только в этом году, и его я ещё не знала. Второй – опытный, в своё время прошёл Афган, и я побоялась, что он придушит меня на первом же километре, приняв за моджахеда. Когда я озвучила свои сомнения, он обрадовался и сказал, что на первом занятии не душит. Видимо, на втором приканчивает. А с третьим давно вместе трудились, так что горькая участь постигла его.

Я наблюдала, как он работает с курсантами, завидовала и удивлялась выдержке и крепким нервам. Его жене торжественно при свидетелях поклялась беречь супруга. А себе пообещала, что буду ездить осторожно и предусмотрительно.

После такой предварительной самоподготовки я отправилась на первое занятие по вождению. Оно прошло довольно спокойно. Правда, подруга Лена, в миру заместитель директора Елена Александровна, позвонила и наговорила гадостей: почему я так долго нахожусь на вождении, неужели руль не могут отобрать, требовала огородить автодром колючей проволокой, передавала соболезнования инструктору. Как он обрадовался! Но даже эти гнусные выпады не помешали мне почти правильно всё отработать.

Почти, поскольку я запуталась в ногах и перепутала тормоз с газом. Да и с последовательностью действий не всегда получалось. Но инструктор несколько раз сказал «молодец», видимо, сильно покривив душой.

Потом меня на машине отвезли во второй корпус на работу. Вот это бережное обращение со мной, как с хрупким яйцом, навело на мысль о моей опасности для общества.

На работе меня уже радостно встречали, особенно Петрович, пообещавший не выводить свою машину из гаража, пока я езжу по улицам города. Остальные собираются и вовсе из дома не выходить. Я неуютно ощутила себя помесью Шумахера и божьего наказания. Наверно, недаром Лена называет меня «ты мой пожизненный кошмар».

На следующем теоретическом занятии мой разум сопротивлялся изображению регулировщика и его дурацким рукам, по положению которых я не могла понять, что нужно делать. Мысленно выматерив тех, кто придумал ставить это изваяние на дороге, я шёпотом спросила Татьяну, всё ли она поняла и запомнила. Коллега и соратница тоже находилась в растерянности, и это меня немного успокоило: хоть не одна я такая.

Дома села разбираться, и что-то до меня всё-таки дошло – медленно и тяжело. Но нужно было ещё оформить медкарту, поэтому я отправилась в психоневрологический диспансер.

Там окончательно поняла, что скоро стану их пациентом. Хотелось придушить всех и сразу. Сначала подходишь к окошку, где выдают листок, с ним отправляешься в сберкассу оплачивать услугу, возвращаешься, опять становишься к окошку, отдаёшь чек и долго ждёшь в коридоре своей очереди. Периодически кого-то выкликают.

А чтобы никто не проник в кабинеты просто так, сидит цербер в халате и пальто и дублирует выкрики. Цербер оказался строгой пожилой женщиной. Какой-то парень осмелился назвать её бабушкой и выслушал гневную отповедь. В общем, весело.

Хорошо, что мне подвернулась девушка на машине, с которой мы сначала искали это заведение, потом поехали оплачивать, потом отирались в коридоре. Как-то приятно время прошло.

Следующий – наркологический диспансер. Как мне там понравилось! Тихая мирная очередь мужиков, всё чётко и довольно быстро: уплатил, в стаканчик пописал, получил разрешение – и катись на все четыре стороны. Правда, расположение диспансера такое, что на подступах к нему я оглядывалась по сторонам, ожидая маньяков и насильников. Но никто не покусился на девичью честь, и, не дождавшись хулы и поругания, я в целости и сохранности вернулась в родные края, где всё было по-прежнему. А именно: директор по сотовому вызывал на работу программиста Пашу словами: «Ольга Юрьевна тебя хочет». Лена повторяла, что после психдиспансера мне почему-то срочно понадобилось именно в её кабинет за компьютер. Всё как всегда. Слова доброго не услышишь. Всё-таки в наркодиспансере люди душевнее.

Дальше события развивались по нарастающей, а за ними неслась я в темпе загнанной козы. Понедельник – уроки с утра до вечера, потом в другой корпус на теорию вождения. Среда – вождение, четверг – теория, пятница – вождение. Я перемещалась по трём корпусам, по вечерам учила экзаменационные билеты и находилась в состоянии эйфории. Что самое интересное – даже не боялась выезжать на городскую дорогу, ведь рядом инструктор, да и видно же всем по опознавательным знакам на машине о нахождении за рулём не вполне вменяемой личности.

Стали изучать упражнения на площадке. Эти дурацкие столбики, которые нужно объезжать, непонятная парковка, въезд в гараж, стенка. А въезд на горку! С ума сойти можно! А когда разметку перенесли на другую сторону площадки, мой топографический идиотизм дал себя знать. Я по новой всё запоминала. Инструктор устал со мной бороться и позвал на помощь коллегу. Тот принялся объяснять, как не сшибать столбики, хотя я требовала показывать всё на пальцах. Бедняга не нашёл слов.

На смену восторгу пришли усталость и отупение. Я перестала чувствовать, когда можно отпускать сцепление, поэтому машина глохла; руки, ноги и остатки мозгов работали отдельно, и на их воссоединение я уже не надеялась. После аварии, в которой не была виновата, я стала тупить ещё сильнее. И бояться. Но тем не менее к экзамену готовилась, хотя уже ничего не хотела. Стала плохо спать.

Почему-то мне снилось, что я еду на «КамАЗе». Может, Фрейд смог бы истолковать эти сны, но мне и без психоаналитика ясно, что свершился долгожданный переход от слабоумия к маразму. А поскольку победившая глупость считается мудростью, то я мудро решила идти на экзамен. Теорию сдала на отлично, вождение со второго раза, права спрятала далеко и надёжно.

Спи спокойно, родной Волгоград! Я не буду появляться на твоих улицах в качестве водителя. Одной дурой меньше! Но теоретически продолжу отслеживать обстановку на дорогах, должна же я где-то использовать полученные знания.