Хочу рассказать об отношениях учителей и учеников в те далёкие годы, когда я училась, – 1945–1955.

Я ходила в семилетнюю школу в Казахстане. Школа женская, но в городе была и мужская. Позже школы объединили, и они стали смешанными.

В нашей школе был очень большой двор, где мы резвились на переменах, занимались физкультурой. За двором находилось здание, в котором проживали учителя.

В тёплое время в нашем классе открывали окно в палисадник, поскольку было очень жарко. Во время урока казахского языка находились смельчаки выпрыгивать в него. Они пользовались безразличием учителя и иногда просто уходили с урока.

Уроки английского языка у нас вела Флора Андреевна. Мы её любили. Она интересно вела урок. Объясняла нам, почему надо знать английский.

По английскому языку мы получили хорошие знания. Это сказалось на дальнейшей учёбе в десятилетке. Там школе ученики как-то слабо знали английский, поэтому моих знаний хватило до десятого класса. Я всю жизнь помню и благодарю Флору Андреевну.

По географии у нас была Таисия Александровна. Мы все боялись её, особенно когда она нас опрашивала. Таисия Александровна странно себя вела во время опроса. Сидела за столом, согнувшись, и покачивалась. Своим особенным манером вызывала к доске. Она говорила так: «Пойдёт к доске…» – и называла первый слог фамилии – Ва, До, Ко… А затем уже шла полностью фамилия. Весь класс держался в напряжении, когда она называла первый слог, например, «Би». Бибикова сразу вскакивала, а учительница говорила: «Садитесь». Называла следующие слоги, другая девочка вскакивала, а когда фамилия звучала полностью, весь класс выдыхал.

Зато мы хорошо знали географию. Но не любили её. Я помнила Таисию Александровну всю жизнь как деспота.

Математику вёл Пётр Евсеевич Ермаков. Мужчина лет пятидесяти, коренастый, грузный. Частенько являлся в подпитии. Объяснял тему не очень понятно.

Опишу один случай. Я не поняла кое-что из новой темы и задала вопрос. В это время у нас была настежь открыта дверь в коридор из-за жары. А там стояла директор, беседовала с учителем. В это время зазвенел звонок. Пётр Евсеевич схватил журнал и стал удаляться. Он услышал мой вопрос, держал в одной руке журнал, а другую вытянул вниз, за спину и машет мне – мол, отстань. Ему неудобно было перед директором. Его я тоже запомнила на всю жизнь.

И вот окончила я эту школу, перешла в десятилетку.

Там математику у нас преподавал Пётр Григорьевич Жданов. У него был свой метод обучения. Обычно после объяснения нового материала он задавал вопрос «всё поняли?». Я как новая ученица боялась его переспросить, хотя кое-что действительно не поняла. Смотрела на него такими глупыми глазами. А он, по-видимому, понял и попросил меня повторить.

Объяснял он теорему Пифагора. Я, конечно, ничего не смогла повторить. Он мне: «Садись, два!» Так я стала получать двойки.

Однажды, проведя классный час, он задал вопрос, почему у нас плохая успеваемость. Обратился ко мне, почему у меня двойки. Тут я осмелела и сказала: вы очень быстро наносите на доске чертёж, и я не успеваю проследить за вами. Спасибо ему, он это понял и затем обращал моё внимание на сказанное. Я начала понимать его предмет, стала хорошо учиться.

К экзаменам мы с одноклассницей Лилей повторили дважды все экзаменационные билеты и сдали математику на пять. Я Петру Григорьевичу благодарна всю жизнь. Рассказываю о нём своим детям и внукам. Как всё-таки зависят знания учеников от учителей.

Ботанику у нас вела учитель Елена Ивановна. Мы её очень любили. Она была хорошим организатором проведения досуга во время перемен. У нас в коридоре стояло пианино. На нём играть могла только девочка из детдома Лиля Видомайер. Елена Ивановна просила её поиграть и организовывала для нас танцы.

В нашем классе учились пять девочек из детдома. Мы очень дружили с ними, приглашали к себе домой.

А ещё я помню свою первую учительницу Ольгу Тимофеевну. Она была тёплая, добрая, ласковая. Как будто и сейчас она с нами. Спасибо, что прочитали!