Есть у меня знакомая монахиня – тихая женщина, худенькая до прозрачности. Скорее даже вечная девочка лет сорока пяти. Её мама живёт далеко в деревне. Есть то ли сестра, то ли брат, но они мало общаются. Живут трудно, а в монастыре монахиня подвизается с 18 лет. Выехать даже в больницу для неё большой стресс. Вся жизнь проходит за оградой. Молитва и редкие разговоры с мирскими женщинами, послушания и советы духовника – вот и всё.

И вдруг батюшка присылает мне фото этой монахини с какой-то молодой девушкой. Сразу обратила внимание на то, как они похожи. Один тип лица, то же хрупкое телосложение, одинаковая улыбка. Спрашиваю батюшку:

– Наверное, это сестра нашей монахини или племянница? Уж очень похожи.

– Это её дочь, – огорошил меня священник.

И тут же интернет-связь накрылась медным тазом на сутки.

У меня в голове пронеслась целая буря эмоций и предположений. Нет, конечно, у монахов бывают взрослые дети в миру, но здесь что творится? Получается, женщина оставила маленькую дочь на чужих людей, а сама приняла постриг? И ни полслова об этом за несколько лет! Я, значит, с ней по-дружески, душу открываю, а она вон что…

Пока дожидалась восстановления связи, как только не возмущалась поступком монахини. Сходство налицо, да и слова священника в сообщениях не сотрёшь.

Потом он позвонил, и я аккуратно спросила, почему же монахиня никогда не обмолвилась о дочери и с кем жила девочка? А батюшка расхохотался. Уже забыл, как меня смутил. Они в монастыре нередко забывают сложности мирской жизни. Как говорится, чистый грязи не видит.

Никакой дочки у монахини, разумеется, нет, это прихожанка из дальней деревни иногда приезжает. На их сходство в обители все обратили внимание и зовут девушку «дочкой». Давать прозвища в монастыре – обычное дело. Сама «мать» не против, ей даже нравится. Да, у неё могла быть дочка такого возраста, но жизненный выбор сделан давно и навсегда.

Ну а я в чём только не успела обвинить невинную монахиню! Хорошо хоть только в своей голове.

Говорят, человек способен заметить у других только те грехи, которые есть у него самого. Даже если они пока не вышли наружу.