Бабушек не берём

Татьяна наблюдала за своей пожилой мамой. Та редко жаловалась на здоровье, но дочка видела, что с каждым днём жизненная энергия старушки потихоньку уходила, а немощь заявляла свои права. Что тут сделаешь: восемьдесят пять – возраст солидный. Многие мамины подруги до него не дожили. Да и Танина матушка Галина Петровна всё чаще сетовала, что слишком долго живёт на свете. Однако жить хочется в любом возрасте: и молодым, и зрелым, и пожилым.

Старушка давно переехала к детям. Дочка следила за тем, как мама принимает лекарства. Каждое утро раскладывала таблетки по ячейкам с указанным временем. Вечером проверяла, выпила ли Петровна многочисленные разноцветные пилюли.

Таня измеряла давление, результаты записывала в тетрадку. Словом, бабушка находилась под дочерним надзором, не брошенная. Ведь такое в жизни бывает, что некому за пожилым человеком поухаживать.

И всё-таки настал момент, когда изношенное сердце подвело мать. Звонок на работу застал Татьяну врасплох. Она с трудом понимала, что мама говорила в трубку. А та твердила, что очень плохо себя чувствует.

Женщина помчалась домой. Галина Петровна лежала на кровати. Держалась за сердце. Вызванная бригада скорой кардиологической помощи приехала быстро. Сделали кардиограмму. Врач отвёл Таню в сторонку и рассказал, что инфаркта у пациентки нет. Но это сильный приступ стенокардии, который сейчас сняли, однако повториться он может в любой момент.

– Хорошо бы вашей маме полежать в кардиологии, обследоваться. Но вы же знаете, бабушек в таком возрасте неохотно берут в стационар. Всякое может случиться.

– Так вы её оставляете дома?

– Увы, ничего не поделаешь. Завтра вызывайте участкового терапевта на дом. Мы тоже сообщим о приступе в поликлинику.

– Доктор, пожалуйста!.. А если бы это была ваша мама или бабушка? И от того, попадёт ли она в стационар, зависела её жизнь?

– Предупреждаю, что в случае отказа от госпитализации обратно будете добираться сами.

Таня уговорила врача, маму погрузили на носилки, спустили с этажа на улицу, осторожно занесли в машину.

Больница скорой помощи находилась рядом. Галину Петровну уже на каталке завезли в приёмное отделение. Доктор долго что-то объяснял в окошке, кипятился, переходил на повышенные тона. Документы у него приняли. Велели ждать.

Ждать пришлось недолго. Вышел дежурный врач. Даже не осмотрев больную, сказал как отрезал:

– Сожалею, но мест нет. Сейчас ничего острого не наблюдаю. Медицинская помощь оказана. Приступ купирован. Отправляйтесь домой. Завтра вызывайте врача.

Резко развернулся и скрылся за дверью.

Таня с лежавшей на каталке Галиной Петровной застыли в растерянности. Но неожиданно из тени вышел доктор скорой. Вероятно, он не спешил уезжать, предвидя исход. Обратился в окошко для медперсонала:

– Пишите отказ. Давайте документы обратно.

Позже, когда они снова ехали в машине скорой помощи в другую больницу, доктор рассказывал:

– У моей знакомой так мама умерла. Привезли в больницу. К ней два часа никто не подходил. Когда вспомнили, было поздно. До сих пор жалею, что не моя смена была.

Пока ездили, стало смеркаться. В следующей больнице всё повторилось. Каталка, приёмное отделение. На сей раз ждать пришлось долго. Таня потеряла счёт времени. Сжимала в своих руках морщинистую ладошку матери. Проверяла, тёплая ли…

Неожиданно перед ними появилась усталая женщина врач. Глянула документы. Осмотрела пациентку. Бросила: «Оформляйте». Скрылась в коридоре.

– Вот теперь я больше не нужен.

Врач неотложки попрощался с Татьяной и Галиной Петровной.

– Выздоравливайте!

Эта история закончилась хорошо. Галину Петровну определили в палату, где лежали более молодые «девочки». Старушка сначала стеснялась, боялась, что выглядит как «ископаемое» на их фоне. Но соратницы по болезни отнеслись к пожилой женщине с теплом и пониманием. Старались во всём помогать.

Их палату вела та самая врач, которая госпитализировала Галину Петровну. Она оказалась очень дотошной, провела всевозможные обследования. Подобрала нужные лекарства. Дала рекомендации для дальнейшего лечения дома. Благодаря ей и доктору скорой помощи Галина Петровна перестала думать о скорой смерти. Они продлили её жизнь. Будем надеяться, что надолго.

Мужчина, вам плохо?

Ольга Сергеевна редко обращалась к врачам. Но в этот раз пришлось. Она заранее записалась на приём к терапевту. Явилась вовремя и обнаружила перед дверью большую очередь. Оказалось, что приёма всё ещё ожидают пациенты с давно просроченной записью.

По неизвестной причине приём больных был приостановлен. Доктор и медсестра что-то писали, заносили в компьютер.

Очередь волновалась. Было душно. Оля присела в сторонке. Всё равно попадёт в кабинет не скоро. Она заметила бледного мужчину, сидевшего на стуле. Вид совсем нездоровый. Казалось, ему очень плохо: то и дело рука тянулась к области сердца. А лоб покрывала испарина.

«Все мы здесь не здоровы», – подумала Ольга и продолжила просмотр новостей в телефоне. Вдруг её привлёк какой-то шум.

Болезненный мужчина вдруг закатил глаза и обмяк. Начал накреняться в сторону соседки. «Он же теряет сознание! Сейчас упадёт!»

Ольга Сергеевна подбежала к мужчине, похлопала по щекам. Пот стекал со лба крупными каплями, но глаза открылись. Оля приказала женщине, сидевшей рядом, поддерживать его и не давать упасть. А сама ворвалась в кабинет.

Врач с медсестрой мирно беседовали.

– Там в очереди мужчине плохо! Срочно нужна помощь!

Люди в белых халатах подняли на Ольгу глаза, будто впервые увидели. Тихий голос прошелестел:

– Выйдите немедленно! Когда освободимся, мы вызовем.

– Но мужчине плохо!

– Закройте дверь и ждите приглашения в коридоре.

Женщина вышла, тихо прикрыв дверь.

Тем временем соседка с одной стороны обмахивала болезненного мужчину цветастым веером. Соседка с другой предлагала ему воду.

Мужчина благодарно кивал. Было видно, что ему по-прежнему очень плохо.

Ольга Сергеевна задумалась. Она подошла к регистратуре, описала ситуацию, попросила помощи. Получила ответ:

– Что вы беспокоитесь? Там врач. Он знает, что делать. Он отвечает за пациента.

Регистраторши отвернулись, продолжая прерванную беседу.

Ольга уже было направилась к кабинету заведующей, как увидела знакомое лицо. В гардеробе работала соседка Надя.

– Наденька, здравствуй! Представляешь, там в очереди мужчине плохо, ему срочно помощь нужна, а врач не разрешает зайти, говорит – ждите.

– Тихо, Оля! Ты что так кричишь? Иди сюда в уголок. Сядь, успокойся. Врач знает, что делает. Тут знаешь, сколько таких? Здесь всем плохо, лишь бы в очереди не сидеть. Когда я сюда только устроилась, тоже, как ты, бросалась на каждый зов. Так меня осадили, объяснили, чтобы сидела неслышно и помалкивала. К врачу сидит? Вот врач пусть и решает, что делать.

– Так ведь помрёт.

– Не помрёт. Не успеет.

Прошло время. Дверь кабинета приоткрылась, сестра вызвала пациента. Очередь подтолкнула шатавшегося мужчину.

Сначала было тихо. Потом в кабинете началась суета. Выбежала медсестра, куда-то понеслась. Вернулась с другой девушкой, в руках у которой был шприц. Они скрылись за дверью. Спустя несколько минут медсёстры под руки вывели пациента и куда-то направились.

Наконец волнение стихло. Приём продолжился. А Ольга Сергеевна всё думала о том, что мужчины часто умирают внезапно от сердечного приступа – дома, на улице. Но умереть в поликлинике! Перед кабинетом врача!

В этот раз всё завершилось хорошо. А если бы нет? Если бы помер пациент в очереди к врачу?

Ольга где-то читала, что если больной оказался на территории медицинского учреждения, ему обязаны оказать неотложную помощь. Вся ответственность за жизнь и здоровье человека лежит на медиках.

Женщина про себя решила, что будет и впредь в таких чрезвычайных ситуациях бить в набат. Пусть её считают ненормальной, заставляют сидеть тихо и молчать. Она молчать не станет. Медицинские работники тоже люди. А люди бывают разные.

Пусть об этом думает пациент

Сергей Николаевич ждал квоту на глазную операцию больше года. Наконец очередь подошла, о чём он получил извещение. А ещё – список необходимых анализов и консультаций специалистов, с которыми нужно явиться в клинику.

Началось хождение по мукам. Кто хоть раз оформлялся на плановую операцию, знает, сколько времени и нервов требуется, чтобы получить необходимые отметки в «бегунке».

Направления на обследования выдавал основной специалист, в данном случае окулист. Записаться загодя не получалось, сроки не позволяли. В регистратуре ответили, что пациентов в таких случаях врач принимает каждый день с двух до трёх часов.

Сергей Николаевич пришёл на приём заранее и обомлел. Оказалось, что подобных бедолаг набрался целый коридор. Занял очередь – что делать, дата операции назначена. И оказался в хвосте. Человек двадцать ждали направления на предоперационные обследования.

До двух часов оставалось пятнадцать минут. Пациенты, явившиеся по записи или повторно, давно прошли. Но врач с медсестрой Машей никого в кабинет не вызывали. Толпа волновалась.

– Давайте заглянем. Там ведь больше нет больных. Может, нас начнут принимать раньше срока? Всё равно врач свободна.

Первый в очереди робко постучал и заглянул за дверь:

– Здравствуйте, доктор, я за направлениями. Можно? К вам по записи больше никого нет.

– Приём перед операциями с четырнадцати. Ещё рано. Ждите!

Очки медсестры Маши строго сверкнули.

Двадцать с лишним человек в коридоре притихли. Следующие пятнадцать минут прошли в полном молчании. Ровно в два часа Маша пригласила первого пациента. А потом очередники мгновенно выскакивали из кабинета. Маша строчила направления, не отрываясь от листа, как на соревнованиях по скорописи.

Очередь таяла. Сергей Николаевич по-прежнему оставался последним. Стрелки часов приближались к трём. Без пяти три в кабинет вошёл предпоследний пациент. В три с копейками вышла Маша, стрельнула в мужчину стёклами очков и безапелляционным тоном провозгласила:

– Приём окончен. Приходите завтра. До свидания.

– А может…

– Никаких «может».

Дверь кабинета захлопнулась.

На следующий день Сергей Николаевич занял очередь за два часа до начала приёма. И благополучно получил направления.

Несколько дней пролетели в беготне по лабораториям и специалистам. Наконец всё было пройдено. Последний штрих поставит окулист под недремлющим оком Маши.

Весь «бегунок» был полон разномастных подписей. Окулист вынесла основной вердикт. Маша, как молотом, стукнула печатью.

Сергей Николаевич был несведущ в бумажных тонкостях. Да и видел плохо. Вернее, почти ничего не видел. Помнилось, дома с лупой он читал о направлении определённого образца, без которого в клинику не примут.

– Простите, пожалуйста, а направление вы мне выдали?

– Конечно, вот оно.

Маша тонким перстом указывала на бегунок с подписями.

«Ладно, им виднее. Они опытные, занимаются этим каждый день», – подумал мужчина.

Назавтра с пакетом документов из поликлиники нужно было явиться в Глазной центр. Дорога не близкая. Полуслепой Сергей Николаевич поехал на такси. Траты немалые.

В регистратуре глазной клиники проверили результаты анализов и заключения врачей. Не нашли только направление, а без него нельзя!

– Вот оно, направление, – указывал Сергей Николаевич на бегунок.

– Нет, это не оно. Здесь же написано, что бумага должна быть стандартного образца.

Так и вернули нашего героя домой. А тот снова явился к окулисту. Поскандалил, конечно. Пригрозил отрицательным отзывом. На что получил железный ответ Маши:

– Почитайте, здесь написано, что пациент должен получить от врача направление по форме. Не врач должен выдать, а пациент должен получить от врача! Вы получили? Нет! И какие к нам вопросы?

– Я же спрашивал. Думал, вы, специалисты, всё знаете. Ведь я не первый. А теперь назначенный день операции пропущен. На такси половина пенсии ушла.

Но Маша уже занималась другим пациентом. Нужную бумагу пришлось получать через заведующую поликлиникой.

…По-разному складываются отношения медиков и пациентов. Иногда успешно, иногда не очень. При всех нюансах не будем забывать о том, что медицинские работники заботятся о нашем здоровье. А порой и спасают жизнь.