Гера Остриков выскочил из дома как ошпаренный. В правой руке он держал наскоро собранный чемодан, левой придерживал перекинутый за спину баул с одеждой. Крышка чемодана не закрывалась, и Гера предусмотрительно обвязал его бельевой верёвкой, чтобы по дороге ничего не растерять.

Осенние сумерки ползли по улицам небольшого посёлка. Моросил нудный холодный дождь. Вернувшиеся с работы жители сидели по домам. Только во дворе Пустотиных тоскливо тявкнула сидевшая на привязи Найда, когда Гера проходил мимо их калитки. И тотчас же смолкла, испугавшись своего одинокого голоса.

Гера шагал не разбирая дороги, с шумом ступал в тёмные лужи, расплёскивая грязные брызги. В ботинках хлюпало.

Всегда спокойный, уравновешенный и даже стеснительный – лишний раз и взгляда не бросит в сторону незнакомой понравившейся девушки, – Гера исходил праведной яростью. Он сам удивлялся решительности поступка, который только что совершил. Собственно, всё давно к этому шло. А удивляться надо было тому, как долго он терпел… Сегодняшний день стал последней каплей в его отношениях с женой Марусей.

Гера увидел автобусную остановку и почувствовал желание закурить. Свернул к полуразрушенной кирпичной будке, поставил чемодан и баул на две перекладины, сохранившиеся от скамейки, и сел сам. В дырявую крышу попадали капли, в створ задувал мокрый ветер. Гера зябко поёжился, поднял воротник куртки, втянул голову в плечи. От сигаретного дыма стало чуточку теплее.

Гера женился вообще без расчёта. Точнее, его женила на себе тогда ещё малознакомая ему Маруся. Девушка она красивая, что и говорить. И красота её со временем никуда не делась, разве только немного потускнела. А вот характер у Маруси оказался апатичным: ни к чему, кроме книг, интереса не проявляла. Даже когда родила сынишку, ничего не изменилось. А со временем появились и потребительские черты. Это когда Маруся поняла, что Герой можно управлять по своему желанию.

А ведь дружок Дёмка об этом предупреждал, зная, что у Геры ещё не было отношений ни с одной женщиной. Ну, не складывалось с ними у стеснительного парня.

– Остынь, – сказал ему тогда Дёмка. – Только сошлись – и сразу жениться! Так не делают, дружище.

Как в воду глядел.

Гера трудился конструктором на подшипниковом заводе. Должность обязывала иметь опрятный вид, как и положено молодому инженеру. Но если Маруся в начале совместной жизни ещё регулярно занималась стиркой, то спустя всего лишь полгода забросила это дело, ссылаясь на постоянное недомогание. Только Гера, хотя и страдал от природы стеснительностью, всё же дураком не был. Видел, что женой овладевает банальная лень. Лучше, конечно, книжку почитать, развалившись как барыня на скомканной кровати, чем следить за чистотой мужниных рубашек. Он стал носить их в прачечную.

Видя, что Гера безропотно принимает её капризы, Маруся пошла дальше. Она настолько обленилась и обнаглела, что начала проявлять агрессию, когда Гера просил её что-нибудь сделать. Но и он закусил удила, не желая мириться с ленивой женой.

Всякая болезнь, если её не лечить, прогрессирует, прогрессировала и леность Маруси. Сыну Васильку исполнился годик. В выходной Гера в срочном порядке доделывал чертёж, который необходимо было представить в понедельник в отдел. Для таких случаев он держал в комнате старенький кульман. Время от времени бросал мимолётные взгляды на жену, расположившуюся в кресле с книгой.

Василёк, выдувая изо рта пузыри, ползал с машинкой по полу. После того как сынишка снова описался и жена не задумываясь положила его нестираные колготки сушиться на батарею во второй раз, Гера не вытерпел. Опрокинув стул на пол, он вскочил, схватил с батареи провонявшие мочой детские колготки и ударил ими жену по лицу.

– Неужели трудно постирать?! – гневно крикнул он. – О себе только и думаешь!

– Мама-а-а!.. – громко закричала великовозрастная Маруся, чтобы пожаловаться родительнице. – Он на меня руку подня-а-ал!.. – а когда до неё дошло, что мать в доме отсутствует, от обиды из глаз брызнули слёзы. – Дурак! Ненавижу-у! – перешла она на визг.

В тот раз всё обошлось. Но оказалось, ненадолго. Маруся никаких выводов не сделала. Очевидно, настолько тяжёл был её недуг. Чтобы сохранить семью – а Гера сына очень любил, – он сколько мог старался не обращать внимания на поведение жены. Сам готовил супы, щи и борщи, гладил свои брюки и женины шмотки, отчего его упавший было авторитет в глазах привередливой тёщи заметно поднялся. Оно и понятно: терпи, не скандаль и будет тебе… счастье в семейной жизни.

Но долго так продолжаться не могло. Вчера была суббота, и Гера опять доделывал срочные чертежи. В комнате привычный кавардак, а жена снова читала книгу. В тот день она даже не соизволила подняться с постели: как спала в несвежей ночнушке, так и продолжала лежать в ней на кровати, сбросив с себя одеяло.

Гера молчал. Только полюбопытствовал насчёт книги. Это был роман под интригующим названием «Женщина в белом». Он полистал, даже попробовал почитать. Сил у него хватило на десять страниц этой нудятины. Чувствуя, что закипает, он вернул жене книгу и снова сел за кульман. За работой немного забылся.

А в воскресенье, увидев, что оборзевшая в корень Маруся не собирается менять место своей дислокации, а всё так же валяется с книжкой, Гера сорвался.

– А ну вставай, хватит валяться! – заорал он, поднял край кровати и перевернул её на бок. – Займись уборкой!

Маруся рухнула на пол и заревела грубым голосом. Но самое удивительное, книгу из рук не выпустила. На её завывания в комнату вбежал тесть, оглянулся по сторонам, ни слова не говоря схватил веник и принялся проворно подметать комнату, по пути подбирая раскиданные вещи и предметы. Следом за ним в комнату влетела разъярённая тёща. Помогать мужу с уборкой она не стала, а начала уже от двери орать на зятя, обвиняя его во всех смертных грехах, грозя тугим костлявым кулачком.

Чувствуя, что дело вот-вот дойдёт до драки, Гера наскоро запихал в чемодан и связал в баул свои вещи, которые попались на глаза, громко хлопнул дверью и выбежал под моросящий холодный дождь.

Он выкурил полпачки, пока немного пришёл в себя и успокоился, понимая, что назад возврата не будет. Опять взвалил на спину свой баул, взял чемодан и зашлёпал подошвами насквозь промокших ботинок, направляясь к матери, проживающей на соседней улице.

Следующим утром написал заявление на увольнение и уже вечером того же дня отбыл на проходящем поезде в Москву. Там он познакомился с хорошей женщиной, матерью-одиночкой, на которой и женился. За всю жизнь между ними не было ни одной ссоры. Даже удивительно.