Во времена моего раннего детства в нашем районе и телевизоры-то стояли не в каждой квартире, а пианино вообще было два на всю улицу. Мне не повезло: у меня было второе. У кого находилось первое, я не знал, но родители уверяли, что слышали звуки фортепьяно в конце улицы.

Ребёнка за пианино просто так не засадишь, но мои родители поступили мудро – это я потом оценил, когда поумнел. В первом классе записали сначала в балетную студию – один мальчик-с-пальчик на двадцать одну девчонку. Спасибо врачам, признали порок сердца и запретили нагрузки. По пять часов в выходные играть в футбол не считалось нагрузкой.

Достойно уйдя из балета, я согласился на пианино, хотя мог загреметь и под виолончель. Но всё же я был сообразительным. Пианино – инструмент престижный, но есть один недостаток: оно тяжёлое. Зато с собой таскать не надо, как виолончель.

А ведь пианино мало купить, его ещё надо поднять. Восемь мужиков поднимали инструмент на четвёртый этаж, меняя друг друга посменно через каждый пролёт с получасовым перекуром.

Я с жалостью смотрел на грузчиков как на потенциальных обладателей грыжи; они с такой же жалостью смотрели на меня как на ребёнка, который так и не познает детства.

Как сейчас помню гравировку с вензелями перед глазами: «Фабрика им. П.И. Чайковского». Самого Чайковского я не знал, но был уверен, что неплохой человек, раз его именем назвали фабрику. Только через три года, когда мне дали разучить «Танец маленьких лебедей», я узнал, что он ещё и музыку писал. До этого играл народные песни и этюды Черни.

На крышке пианино был врезан замочек, который закрывался на ключик. По замыслу изготовителя, это нужно для того, чтобы родители закрывали инструмент от ребёнка. На самом деле в голове у каждого мальчишки, которого посадили за пианино, сидела одна мысль: замок закрыть, а ключ потерять навечно.

Балетная студия находилась близко, а вот в музыкальную школу понадобилось ездить на общественном транспорте. Зато у меня появились хорошие отговорки, если не выучил уроки: «Я в музыкалку ездил. Я музыкой занимался». (Да щас! Какая музыка, когда товарищ пришёл.)

Пять лет я постигал азы музыкальной грамоты и игры на фортепьяно. Самые большие достижения – выступление перед гостями перед застольем. Тогда я получал свою минуту славы, но после трёх этюдов интерес у слушателей пропадал, и батя приглашал к столу.

Может, занимался бы и дальше, но не было никакого интереса. На одних гаммах и этюдах любое желание отпадёт. Если бы научили играть какую-нибудь застольную песню или показали пару аккордов для аккомпанемента, может, всё бы по-другому завернулось. Тем более в шестом классе уже надо было играть за класс в футбол, тут уж не до музыки. Извини, батя, музыканта из меня не вышло.

По договорённости с родителями (столько сил угрохали, пианино тебе купили) я ещё года три выступал перед гостями по большим праздникам.

Зато, когда старшеклассники организовали школьный ансамбль, в седьмом классе меня пригласили порепетировать.

– Всё равно ионика в футляре пылится, может, попытаешься?

И мне пришлось заново, с самого начала, учить гармонию, аккорды, подбирать мелодии на слух. Этюды Черни на сцене не в почёте, даже «Танец маленьких лебедей» нельзя было записать в дискотечный репертуар. Зато я узнал, что такое минор и мажор, а также импровизация. Но мне было легче: я знал диез и бемоль, а для остальных это оказалось сродни логарифмам.

Когда переезжал на другую квартиру, оставил пианино новым хозяевам. Дескать, пусть ваши внуки к музыке приобщаются. Это было воспринято с восторгом. Простите меня, неизвестные внуки.