Фёдор сидел в кафе, отхлёбывая по глоточку эспрессо, и пытался уяснить, как жизнь сделала такой скачок. Хотелось мысли собрать в кучу, но они разбегались и прятались. Рядом за столиком расслаблялись два мужика. Во всяком случае, одному из них явно было весело. Фёдор не прислушивался, но до него долетало каждое слово. Он не был охотником, поэтому охотничьи байки балагура раздражали.

В который раз Фёдор взглянул на часы. Кира опаздывала на пятнадцать минут. Нащупал в кармане коробочку с колечком. Никак не мог надумать, что скажет Кире, – давно уже не делал женщинам предложение. Как тут собрать мысли, когда за соседним столом разговор становился всё громче.

– Слышь, Палыч, а чё Петро не пришёл? – поинтересовался охотник у приятеля.

– А то ты не знаешь, он же подкаблучник. Видимо, кобра его не отпустила, – оба загоготали. – Официант, приговор!

Мужики рассчитались и ушли. Сразу стало тихо, а у Фёдора в мозгу издевательски постукивало: «Под-каб-луч-ник, под-каб-луч-ник, под-каб-луч-ник…»

Вот оно! Сначала боялся ослушаться мать, потом жену. И ведь доволен был жизнью, во всяком случае не сопротивлялся. А теперь, когда жена ушла и можно сколько хочешь валяться на диване, читать газету, смотреть телевизор, – не валяется, не читается, не смотрится. А жена ведь сама виновата в этой истории – слишком крепко его держала, шаг влево, шаг вправо – скандал. Вот и вырвался из-под каблука, как только возможность представилась. И такая лабуда из этого вышла.

Фёдор смотрел вслед удалявшемуся автобусу, в котором его жена Алла уезжала в далёкую Италию на целых десять дней, и в душе у него пели птицы, да не какие-нибудь воробышки чирикали, а соловьи разливались виртуозными трелями. Десять дней свободы, это ж надо, вот спасибо подруге жены: уговорила-таки Алку на поездку. Ещё когда жена чемодан собирала, у Фёдора сердчишко подрагивало: только бы ничего не сорвалось, сам он даже слово произнести боялся, ходил с каменным лицом.

Зайдя в квартиру, Фёдор бросил ветровку на стул, и никто не прошипел, что для куртки есть определённое место, а в квартире надо переодеваться в домашнее.

Лёжа на диване и потягивая пиво, Фёдор бездумно нажимал кнопки на пульте телевизора. Картинки сменяли одна другую, и ему было хорошо: он делает то, что хочет, а не то, что надо. И кому надо? Не ему же, а Алке. Блаженное состояние прервал звонок мобильного.

– Федя, мы прошли границу, – доложила жена. – Чем занимаешься?

– Телевизор смотрю, – честно ответил Фёдор.

– Смотри, не балуй там, порядок поддерживай, чтобы я Италией наслаждалась, а не думала, как ты там без меня.

– Отдыхай, Аллочка. Всё будет нормалёк. Целую.

«Больше звонить не должна – роуминг дорогой», – подумал он и открыл вторую бутылку пива. Только успел сделать хороший глоток, как телефон зазвонил снова.

– Федь, проводил? – из трубки раздался зычный бас друга Кольки.

– Проводил. Уже с границы звонила, – весело отозвался Фёдор.

– Тогда время терять не будем. Моя сегодня на сутках. Собирайся к Дымову на дачу. С меня мясо, с тебя водка.

– Я ещё не успел одиночеством насладиться. К тому же пива выпил уже.

– Фёдор, у тебя всего десять дней. Нужно ловить каждое мгновение, к тому же суббота. Поедем на автобусе. Дымов уже дрова заготовил. И кое-что ещё.

На даче было здорово. Аромат жареного мяса щекотал ноздри. Друзья под огурчики-помидорчики уже успели приговорить полбутылки водки, когда к дому подъехало такси и оттуда вылезли три особы женского пола.

– Мужики, встречайте девочек, – проворковал хозяин дачи. Фёдор взглянул на вновь прибывших. Все «девочки» были почти пенсионного возраста.

– Федька, не кривись, самому уже скоро шестьдесят стукнет. Где моложе-то взять? – сказал Николай, когда после ритуала знакомства хозяин пошёл показывать «девочкам» дачу.

– А этих где надыбал?

– Где-где, на сайте знакомств. Дымов у нас холостой. Он там постоянно пасётся. Дымовская, наверное, пухленькая блондинка, он таких любит. Я себе рыженькую приглядел, а тебе тогда бойкую эту, Киру.

– Сдалась она мне. Я столько не выпью, – пробубнил Фёдор, бросив взгляд на крупную коротко стриженную брюнетку, а сам подумал: «Шашлычка поем, дёрнем ещё с ребятами, а последним автобусом смотаюсь».

Шашлык получился – пальчики оближешь! Дамы ещё с собой салатиков вкусненьких привезли. Пришлось за добавкой бежать в поселковый магазин. «Девочки» оказались без комплексов: пили наравне с мужиками, рассказывали матерные анекдоты, пели песни. Последний автобус был забыт напрочь.

Проснулся Фёдор с первыми петухами, до ломоты в зубах хотелось пить. Рядом лежала Кира в чём мама родила. Он с трудом отыскал плавки. Смутно припомнилась безумная ночь. Кажется, он изображал из себя романтического любовника. Женщина причмокнула во сне, Фёдору стало не по себе.

Тихо собрал манатки, оделся, попил ледяной воды из колодца и побрёл на автобусную остановку. Дома завалился спать и продрых до обеда. Разбудила его эсэмэска: «Федюня, ты почему убежал? Нам было так хорошо вместе. Целую». Сначала не хотел отвечать, но подумал, что это некрасиво по отношению к женщине, с которой провёл ночь, решил отписаться: «Кира, извини, дела». Должна понять, на этом их отношения закончились, вряд ли он что-то пообещал женщине. Зачем-то номер телефона дал… Напился. Дисквалификация полная.

Вечером ворвался Колька с пивом и таранькой. Друг откупорил бутылки с пивом и с наслаждением глотнул.

– Ты думай лучше, что дарить Кире будешь.

– Дарить? – Фёдор поперхнулся. – В честь чего?

– Ну ты, друг, даёшь, – возмутился Колька. – Мы же завтра к ней на днюху идём. Забыл?

Что-то смутно припомнилось. Кажется, речь шла о полтиннике, он ещё тогда подумал, что женщина годков пять убавила.

– Ладно, цветы возьму, подумаю, что ещё купить. Мне ж потом перед Алкой отчитываться, куда деньги потратил.

– Прорвёмся, – Колька допил пиво. – Ну я побежал, а то сегодня моя дома. В общем, завтра с работы прямо к Кире. Вот, возьми, – у Фёдора в руках оказался листок с адресом, написанным твёрдым чётким почерком.

На следующий день в обед Фёдор забежал в магазин напротив, измучил продавщицу и в конце концов выбрал шкатулку, стильную, но не очень дорогую. Специально решил ехать на машине. За рулём – значит, пить не будет, а по трезвой больше глупостей не наделает.

Да не тут-то было. Уговорили на коньячок. И хотя пил немного, пришлось-таки остаться. Эту ночь он запомнил. И, надо сказать, ему понравилось. Фёдор понял, что ничего в сексе не смыслит. С Алкой в последние годы секс чисто по расписанию по субботам – всё как по нотам. А тут разнообразие какое-то. Сладкое такое разнообразие: и сверху, и снизу, и язык работал. Впервые он понял, что такое оральный секс. И Кира отвечала, даже скорее он отвечал, как будто она школьника обучала всем премудростям. По первости стеснялся, а потом разошёлся, понравилось. Алка хоть бы звук проронила когда, а Кира кричала, и ему такое удовольствие доставлял этот крик: «Федя, Феденька, ещё, ещё…» И он свой голос не узнавал, когда просил её: «Кричи, ещё кричи!» И уже после всего сжимал мощные груди Киры и от этого получал наслаждение.

Утром проснулся от приятного запаха, доносящегося из кухни. Со стола манила тарелка аппетитных блинов. В весёленьких вазочках радовали глаз сметана, варенье, топлёное масло, мёд. Хозяйка с улыбкой пригласила к завтраку. Её крупный нос в чёрных угревых крапинках уже не казался таким неприятным. Фёдор с удовольствием поел. Запил ароматным чаем. Не привык к такому сервису. Алка обычно убегала на работу раньше его, и он утром давился пресными бутербродами, запивая дешёвым растворимым кофе, потому как заваривать настоящий было лениво. По привычке собрался помыть за собой тарелку, но Кира возразила:

– Что ты, Феденька, я сама. Во сколько ждать-то?

– Ну, я не знаю… Мастерская у нас до семи работает, но, если клиентов не будет, можно и пораньше смотаться.

– А ты позвони, как поедешь, чтобы прямо на горяченькое. Коньяк со вчерашнего остался. Если хочешь, пива куплю.

– Да что ты, Кира, не суетись.

На работе Фёдор раздумывал, ехать к Кире или домой. Перед глазами маячили пышные груди под тонким халатиком. Решил: хватит кобелировать. Но… Почувствовал напряжение в штанах.

Так прошла неделя.

В выходные вся компания, кроме Кольки, опять собралась у Дымова на даче.

– Кто со мной на рыбалку? – кинул клич Дымов.

– Мы с Феденькой, – тут же откликнулась Кира. – У тебя удочки для нас найдутся?

– Этого добра на всех хватит.

Блондинка с рыжей (Фёдор так и не запомнил их имён) остались готовить ужин. Фёдор с Кирой накопали червей целую консервную банку. Он представил Алку, берущую червячка своими тонкими ухоженными пальчиками с наращёнными ногтями, и прыснул со смеху.

Карасиков мелких наловили втроём целое ведро.

– Дымов, мы так всех окрестных кошек накормим, – смеялся довольный Фёдор.

– Не, Федь, кошки пусть не мечтают. На щуку завтра пойду.

– На зорьке? Возьми меня с собой, – просительно заканючил Фёдор.

– Федь, да нет проблем. Странно, никогда не думал, что ты рыбалку любишь, – удивился друг.

После бурной ночи Кира увязалась за ними. Как ребёнок, радовалась каждой пойманной щучке, фотографировала улов. Фёдор давно не был так счастлив. А в полдень начал собираться домой.

– Извините, друзья, но надо. Завтра моя «итальянка» прибывает. Прибраться, приготовить чего-нибудь, квартиру проветрить, а то разведёт тягомотину и больше никуда не поедет.

Кира погрустнела.

– Федь, ты мне позвони. Надеюсь, сможешь вырваться.

– Не знаю, Кира. Для тебя ж не секрет, что я женат. Спасибо, что подарила мне эти десять дней.

На следующий день вечером Фёдор встретил Аллу. Супруги пили кьянти, он старался не смотреть жене в глаза, боялся, что та всё поймёт.

Жизнь вошла в обычную колею. Кире не звонил. Алла была ещё в отпуске, но блинов по утрам ему всё равно не пекла. От Киры пришла эсэмэска: «Феденька, я скучаю. Целую». Он не ответил. В пятницу всё-таки решил ей позвонить с работы, но обнаружил, что сел аккумулятор в мобильнике, а зарядку не взял.

Дома Алла собирала только недавно разобранный чемодан.

– Ты куда опять собралась? – удивился Фёдор.

– В Питер, к дочери. А ты пока тут разберись со своими скучающими. Подумай, как делить квартиру будем. Приеду – подам на развод. – Алла говорила зло, поджимая тонкие губы. – И отдай мой телефон.

Фёдор не знал, что сказать. Телефоны, дурак, перепутал. Когда-то по акции купил два одинаковых. Видно, собираясь на работу, случайно схватил мобильник жены.

– Подумаешь, за тридцать лет впервые мужик налево сходил, – Фёдора понесло. – Зато я на рыбалке был. Знаешь, где твои концерты классической музыки у меня сидят. Только пилишь и пилишь меня. Надоело. Подкаблучником сделала. Как будто и дома у тебя школа, а я твой нерадивый ученик. И секс по расписанию.

– Значит, радуйся. Больше пилить не буду. Считай, что мою школу ты окончил. Делай что хочешь. Но к моему приезду постарайся решить вопрос с квартирой, – в голосе жены звучали стальные нотки, а это не предвещало ничего хорошего.

Приехало такси. Алла с силой хлопнула дверью.

Фёдор лёг на диван, включил телевизор. Промаялся весь вечер и полдня субботы. А потом позвонил Кире:

– Кир, от меня жена ушла.

– Я виновата?

– Не, сам, только сам. Да ладно, ушла так ушла. А ты как ко мне относишься?

– Понимаешь, Федя, я никогда не была замужем. А за эти десять дней мне показалось, что у нас семья. Ты такой, не знаю, как сказать. В общем, мужик настоящий, рукастый. И сексуальный…

– Давай вечером встретимся, в кафе посидим, поговорим.

– Конечно, Феденька, – Кира явно обрадовалась.

«Развод так развод. А я на Кире женюсь. Красота в нашем возрасте значения не имеет, зато блины на завтрак. И рыбалка по выходным. И обалденный секс в любое время», – рассуждал Фёдор, покупая в ювелирном колечко.

За освободившимся соседним столиком расположилась пара. Приятно было поглядеть на стройную женщину с королевской осанкой.

Фёдор взглянул в окно. Кира шла тяжёлым шагом, казалось, грудь плыла впереди. Нос тоже не отставал. Он посмотрел на женщину за соседним столиком, та заметила его взгляд и улыбнулась. Чем-то напомнила Алку. Такая же красивая, миниатюрная, независимая. Фёдор вздохнул: «Тридцать два года жизни псу под хвост… А дочь? А внучка? Да и вообще… Если из-под Алкиного изящного каблучка вырваться не мог, то из-под этого танка – и подавно».

Он бросил на стол сто рублей за кофе, быстро встал и скрылся в курилке. Как только Кира вошла в зал, не заметив Фёдора, он выбежал из кафе. Отдышался, набрал номер начальника:

– Слышь, Трофимыч, дай с понедельника неделю в счёт отпуска. Очень надо.

– Очумел? Работать кто будет? – далее следовали непечатные слова.

– В Питер мне надо. Алка разводиться надумала. Я тут слегка с катушек съехал, понимаешь, седина в бороду… Она к дочери помчалась. Попробую помириться, может, дочь с внучкой помогут, – сбивчиво объяснял Фёдор.

– Ладно, Федя, – проворчал начальник. – Но только неделя, имей в виду.

– Спасибо! – прокричал Фёдор в трубку и рванул в кассу «Аэрофлота». На миг представил, как Кира одиноко сидит за столиком, и отключил мобильник.