В начале девяностых я работала главным бухгалтером в одном из якутских городов. Однажды на адрес нашей организации прибыл сухогрузом по реке большой контейнер. Адрес получателя – наш, а вот адрес отправителя отсутствовал. Мы с генеральным директором поломали голову и попытались было отказаться от непонятного груза, но администрация речного порта тут же пригрозила огромными штрафами за простой транспорта и хранение бесхозного контейнера. Решили всё же забрать.

Я подготовила проект приказа о создании комиссии по приёмке и оценке груза, поскольку документы на контейнер отсутствовали. В то время подобные вещи мало кого удивляли.

У нас пять цехов и администрация. В состав комиссии включили по одному работнику от каждого цеха, всего шесть человек. И я седьмая, потому что генеральный поручил именно мне возглавить эту комиссию. Вскрыли контейнер, внутри оказалась гуманитарная помощь из-за океана: макароны, чечевица, мука, армейские сухпайки и прочие продукты, сделанные в США. Похоже, запасы для американской армии в очередной раз обновлялись, вот сердобольные звёздно-полосатые «партнёры» и решили сплавить в Россию запасы провианта с истекающим сроком годности.

Работа предстояла адская: следовало не только принять и пересчитать весь груз, но и оценить его. Да, это гуманитарная помощь, и мы обязаны раздать все продукты совершенно бесплатно, но мне же надо как-то поставить их на баланс. Но как оценить американскую тушёнку, пришедшую без документов? Директор предложил этого не делать, а просто раздать продукты коллективу – гумпомощь всё-таки. Но тут я включила своего «внутреннего главбуха» на полную мощность! И, как показали дальнейшие события, оказалась права.

Груз мы приняли, оценили, подписали акты. Распределение гуманитарной помощи поручили профсоюзу. Выдавали продукты сотрудникам строго по ведомости, под подпись. Я поставила продукты на баланс по актам приёмки, а списала по этим ведомостям. Всё вроде сошлось, всё в полном ажуре, никто не жаловался. А через месяц к нам нагрянула прокуратура с неудобными вопросами: мол, от кого получили «гуманитарку» и куда её дели. Вот тут-то нам и пригодились и приказ, и акты приёмки, и ведомости выдачи. Без них вся эта история запахла бы подсудным делом.

Мне казалось, что такое идеальное оформление нами груза, поступившего от неизвестных благотворителей, даже несколько ошеломило проверяющих. Наверняка они ожидали злоупотреблений или воровства, а иначе какая была цель их визита?

И вот что интересно: буквально накануне этих событий случилась ещё одна загадочная история. Мне принесли на подпись финансовый документ на огромную сумму и попросили поставить печать. Но тут же возникла дилемма. Дело в том, что по приказу гербовая печать предприятия хранилась у меня в сейфе, ставить её я имела право только на подпись генерального директора, а на другие документы – лишь по его прямому распоряжению или звонку.

Я с этим человеком проработала восемь лет, вплоть до своей льготной пенсии, и у нас сложились очень доверительные отношения. Мы ни разу не подвели и не подставили друг друга. Бывало, гендир находится в поездке по району, а человеку надо срочно подписать документ. Директор звонит мне и просит поставить печать, чтобы потом проситель уже сам нашёл его в районе и подписал бумагу.

А тут передо мной документ сразу на миллиард рублей! Генеральный в командировке. Мобильных телефонов тогда ещё не было. Дозвониться не могу – телефон в гостинице не отвечает, в республиканском министерстве директора тоже нет. Но важные люди с миллиардным векселем буквально вынуждают меня поставить печать, всячески уговаривают, что завтра же полетят в Якутск, найдут моего директора, и он им всё подпишет. Однако я отказалась – слишком уж подозрительными показались эти настоятельные уговоры.

Потом мы с генеральным много размышляли: а не связаны ли эти два события: проверка «гуманитарки» и странный вексель сразу на миллиард? Иначе почему к нам немедленно заявилась прокуратура?

Но истину мы так и не узнали.