Он влюбился в меня с первого взгляда. Я вошла в кабинет гендиректора, где шла планёрка. Там меня должны были представить коллективу как только что принятую на работу. На планёрке сидел и он.

В тот день мы, следуя традициям, накрыли поляну вместе с подругой, которую тоже приняли на работу. А в декоративный чайник, опять же по традиции, слили всю водку. Отмечали легко и весело. Егор за мной ухаживал и подливал вино. Потом мы всей толпой вышли на улицу и отправились домой к коллегам, жившим на съёмных квартирах. Их расселяли напротив офиса, чтобы долго не добираться до работы.

Вечеринка продолжилась. Тут ко мне подошёл Игорь – мой непосредственный начальник, обнял и сказал: «У нас могло бы что-нибудь получиться, но нам с тобой вместе работать». Мудро, подумала я и отошла к столу. Егор смотрел на всё это и реагировал нервно. Потом мы всей компанией отправились гулять.

Егор подошёл ко мне на следующий день и пригласил к себе в кабинет, где уже собрались наши коллеги, чтобы выпить. Я не отказалась. Потом он решил меня проводить. Мы обменялись телефонами, и с тех пор каждый мой вечер начинался со звонка Егора. Мы болтали часами. Нам было интересно друг с другом. Приближался Новый год, и Егор пригласил отметить его с прочими друзьями у него на даче.

Мальчишки подбрасывали в камин дрова, девчонки суетились вокруг стола, а мы с Егором сидели на диване, чтобы никому не мешать. И вдруг Егор сказал: «Выходи за меня замуж». И это притом, что мы знакомы всего пять месяцев! Я аж поперхнулась от неожиданности и сказала нет. Он моложе меня на девять лет и выглядел совсем мальчишкой. Пальто устаревшего фасона, края брюк обтрепались, ботинки повидали виды. Он вообще не следил за собой. Может, потому что у него не было мамы, она умерла десять лет назад. Остались младшая сестра и отец-священник. Батюшка почти не бывал дома, жил в церковном подворье. И Егор был предоставлен себе.

Эти длинные ночные разговоры очень нас сблизили. Я начинала привыкать к Егору. Он часто звал к себе домой друзей и меня тоже. Мы пили вино, смеялись, всем было весело. Со временем я начинала в него влюбляться. Он так красиво ухаживал – охапки цветов, билеты в театр и на концерты, проводы домой…

Однажды мы остались у него дома одни, и Егор полез целоваться. Я не отстранилась. И так было много раз. Мы целовались где только можно. А однажды он разложил диван и снял с меня одежду. Со времени нашего знакомства прошёл год. А теперь вот наступило продолжение.

Мужиком он оказался так себе. Я была разочарована. О чём сказала ему, когда мы гуляли по московским бульварам. «Что? Не мужик? Да я тебе сейчас покажу», – сказал Егор и повёз меня на такси к себе домой. Этот вечер был чудесен. «Я просто боялся причинить тебе боль», – сказал он мне. Он очень быстро восстанавливался после очередной близости, и мы занимались любовью до полуночи. Потом он отвозил меня домой.

У меня очень давно не было мужчины. И я была счастлива, что появился в моей жизни Егор. Если ездила в командировки, он всегда меня сопровождал. Особенно часто я бывала в Питере. Мы селились в одном номере и скрывали наши отношения от коллег, которые жили в этом городе. Но вскоре правда вырвалась наружу, нас каким-то образом вычислила местная коллега, позвонила в номер и пригласила к себе в гости. А потом о наших отношениях узнал весь офис.

Егору все завидовали, потому что я была очень хороша собой. Худенькая, стройная, с длинными ногами и волосами, лицо как у ангела. Но я выбрала из всех претендентов Егора и была очень сильно в него влюблена. Девчонки-коллеги говорили: «И чего ты в нём нашла. Несерьёзно как-то». Я к ним прислушивалась, но любовь не уходила. Мы ездили по заграницам, занимались любовью каждый вечер. И нам было хорошо.

Однажды Егор решил познакомить меня со своим отцом. Мы приехали в церковное подворье, но батюшка почему-то меня невзлюбил. Егор несколько раз просил благословить нас, но старый священник всякий раз находил отговорки. Когда садились за стол, он заставлял всех молиться. Я отказывалась. Не то чтобы не верила в Бога, но я не верила в него напоказ. Это тоже прибавляло отчуждения между мной и отцом Анатолием, и я старалась лишний раз к нему в подворье не заходить.

Потом выяснилось, что я серьёзно больна. А отец Анатолий в прошлой жизни был неврологом, и Егор попросил его меня осмотреть. Отец Анатолий всё сделал, но ничего конкретного не сказал. По направлению врача из поликлиники мне сделали МРТ, и диагноз подтвердился. Только я ещё этого не знала.

Егор взял заключение МРТ, мы вместе с ним ходили делать обследование, и спрятал у отца в сейфе. А мне подсунул фальшивое, где было написано, что со мной всё нормально, я здорова. Но, поскольку отец Анатолий меня никак не лечил, я сказала, что найду другого врача. Тогда он открыл сейф и отдал мне подлинное заключение, и я увидела подтверждение диагноза.

Я была страшно зла на Егора, ведь он скрыл от меня правду. А мне требовалось лечение, о чём я даже не догадывалась. Егор поступил подло по отношению ко мне, и я перестала с ним общаться.

Однажды в офисе случился очередной сабантуй. Егор, как обычно, напился и после вечеринки стал ко мне приставать. Я со всей дури размахнулась и дала ему кулаком в глаз. На следующий день он пришёл на работу с фингалом. «У! Кто это тебя так приласкал?» – спрашивали его коллеги. «А если это я?» – влезла в разговор я. «Ну, у тебя сил на такой удар не хватит»,– отвечали мне.

Близился юбилей фирмы. Мы отправились в круиз на теплоходе. Егор сразу же напился, потом, видимо, с кем-то подрался и, когда я зашла в его каюту, куда меня позвали, простыня была красной от крови. Мне стало так противно, что я ушла, хлопнув дверью. А утром нашла в ручке двери своей каюты букет роз. Я к ним не притронулась, а потом их кто-то стащил.

Несмотря на похолодание в отношениях, Егор был настойчив, и вскоре наша связь возобновилась. Так мы общались шесть лет. Теперь уже я предлагала Егору пожениться, но он всё тянул. Я плакала у него в машине и просила пойти в загс. Однако он молчал. Однажды, когда мы отдыхали в Таиланде, я прямо спросила, будем мы расписываться или нет. Он ответил неуверенно: «Думаю, да».

Вернувшись из путешествия, подали заявление в загс. На 30 января. «Я сам закажу тебе свадебный букет», – сказал он. И что же я увидела 30-го? Три веточки хризантем. Я не стала скандалить, случай не тот. Молча взяла цветы, и мы поехали регистрироваться. Платья я себе не покупала. Надела строгий костюм, модные туфли на каблуках, распустила волосы, и на этом приготовления закончились.

В загсе я чуть не разрыдалась. Там играла эта трогательная музыка, слава богу, не марш Мендельсона, женщина-сотрудница говорила нам тёплые слова, а я старалась смахнуть слёзы частым миганием ресниц. Нас расписали. Мы съездили к моим родителям, выпили за счастье молодых и поехали к Егору домой. «В койку» – сказал он.

Мы никого не звали отмечать торжественное событие. Просто занялись сексом. Егор был, как всегда, на высоте. Но во мне вдруг что-то лопнуло. Я почувствовала себя связанной, поняла, что не смогу с ним жить. Что он не мой человек. И стоило ради этого понимания выходить замуж!

Егор переехал ко мне в однокомнатную квартиру, но вёл себя как-то странно. Мог на ночь глядя уехать куда-нибудь и вернуться под утро. Я чувствовала, что он мне изменяет. Чувствовала все эти годы. Однажды, когда мы поехали к нему на дачу на Волгу, мужчина, друг семьи, вдруг сказал, глядя на меня: «А эта – самая симпатичная из тех, что ты привозил». Меня будто окатили холодной водой. Но я не стала устраивать скандал.

Вообще Егор стал отдаляться. Я не могла с ним жить и всегда по утрам убегала к родителям, в их квартиру в том же подъезде. Его отец по-прежнему был зол на меня. Мне 35, мужу 26. Батюшка звонил моей маме и требовал развода. Мама мне об этом сказала случайно. А сколько уж раз он ей звонил, я не знала.

Егор пил все эти годы. Я пыталась вытащить его из ямы, но у меня ничего не получалась. Когда мы ещё жили раздельно, я звонила ему и нарывалась на отца, постоянно слышала от него: «Филипп Киркоров пьян», – так он называл сына из-за внешнего сходства с певцом. Он не подзывал ко мне Егора, когда брал трубку, стараясь разъединить нас. Но Егор с ним боролся, хотя и боялся отца.

Однажды мы с мамой захотели поговорить с отцом Егора, чтобы тот не мешал нашим отношениям. Но он прятался от нас, избегая разговора. Таким же был и Егор. Он всегда уходил от серьёзных вопросов.

С годами он становился всё солиднее и интереснее. Я одела его с головы до ног, и теперь никто уже не мог сказать, что «это несерьёзно». Девчонок вокруг него вилось много. Как и молодых людей вокруг меня. Думаю, он не пропускал ни одну. Однажды, когда мы с ним уже развелись, он мне сказал по телефону: «Знаешь, сколько раз я тебе изменял!» А мне и говорить не нужно. Я это чувствовала. Всё было понятно без слов. Но я его прощала, потому что очень сильно любила. Никаких других мужчин для меня не существовало. Однажды в Питере мы так долго занимались сексом, что потом несколько дней не могли подойти друг к другу.

Мы ездили с ним повсюду. И постоянно ссорились. Я устраивала ему сцены, рыдала, а ему хоть бы что. Друзья называли нашу любовь африканской страстью, это и правда была страсть. С таким чувством замуж не выходят, потому что из-за постоянного напряжения семьи быстро рушатся. А я бешено его ревновала. И чем больше цеплялась, тем меньше он уделял мне внимания.

Егор раньше жил с сестрой, семьи у него никогда не было, поэтому он вёл себя как эгоист. Помню, купила килограмм апельсинов, прихожу домой, а от них уже ничего не осталось. Егор всё съел. «А почему мне не оставил?» «Да я как-то не подумал», – без всякого сожаления ответил он.

Однажды я была у него дома. Смотрела телевизор в комнате, а он пошёл на кухню и очень долго не появлялся. Я отправилась за ним и что же увидела? Он стоял в ванной у раковины и занимался мастурбацией. Я сделала вид, будто не заметила. «Я сейчас приду, только руки вымою», – сказал он.

Зачем ему этим заниматься, если я рядом, – подумала я тогда. А потом поняла. У него уже была другая девушка, и он не захотел ей изменять со мной. Это случилось в конце наших отношений. Когда мы с ним ссорились, я угрожала разводом. Однажды мы и вправду подали заявление в загс, но потом забрали. И так несколько раз. А как ещё мы могли поступить после шести лет связи? Мне было с ним хорошо, когда он проявлял ко мне внимание. Мы ездили в Ярославль к его родственникам, к нему на дачу на Волгу. Часто бывали за границей. Ругались порой громко. Я не выдерживала его равнодушия и орала как резаная. Мне даже не было стыдно перед соседями по гостинице. Эта африканская страсть сжигала меня, убивала. Я была так привязана, что не могла жить без него ни минуты.

Но с ним оказалось очень тяжело. Он был привязан к своим друзьям – они вместе учились в школе. Проводил с ними много времени, причём все они были неженаты. Мы уже находились в разводе, но один раз всё равно встретились у него дома. Опять кровать, опять секс. Он предохранялся, оберегая меня. Но в тот раз что-то случилось, и я забеременела.

Егор не поверил. Я подала на него в суд. Мы долго бодались, отстаивая свои права, в результате кончилось ничем. Бывший муж сказал: «Я принесу справку, что получаю 16 тысяч рублей, и ты получишь от меня 4 тысячи алиментов».

В офисе, где мы работали, тогда сменился начальник, его место заняла стервозная дама. Она быстро уволила всех девчонок, окружила себя мужиками, и я осталась без работы. Жили мы тогда трудно, родители уже вышли на пенсию, получали гроши.

В положенный срок я родила девочку. Она оказалась слабенькой, всё время болела. Я устроилась на службу и разрывалась между работой и дочерью. Потом мы взяли няню – одну, другую, третью… Они так плохо справлялись с обязанностями, что приходилось менять. Мама загибалась от ухода за внучкой. Ей надо было не только ухаживать за ней, но и готовить еду. Она плакала ночами. А я то уходила с работы, то устраивалась вновь, чтобы хоть на время облегчить ей заботу о девочке. Ведь няни были у нас не всегда. К тому же они дорого стоили.

А бывший муж почти сразу после развода женился на другой крале. Что с ним было дальше, я не знаю. Мы перестали общаться, и с его друзьями я тоже не созванивалась. Дочь росла без отца, а я на мужчин уже не могла смотреть. Все они казались мне козлами.