| Священные коровы Нины Ивановны |
| 17.10.2026 22:50 |
|
Товарищ прокурор, надо мной опять издеваются «Кина не будет – кинщик заболел». Эту шутливую присказку я слышала с детства, когда в нашем селе из-за какой-нибудь поломки отключали электричество. Но потом в своей жизни мне довелось посмотреть столько такого кина, что никому и не снилось.Работала я в то время в Доме культуры нашего небольшого городка художественным руководителем. Жизнь, как говорится, бурлила и кипела. Но самое главное, что подчёркивалось в работе клуба, – это выполнение плана бесперебойной демонстрации кинофильмов. Нужна была выручка, чтобы хоть в какой-то мере окупались расходы на Дом культуры. Но не ладилось у нас с киномеханиками. Оклад маленький, мужчины не соглашались работать за эту зарплату, в городе было очень много предприятий, где платили в разы больше. У нас работала Нина Ивановна – не просто киномеханик-самоучка, а профессионал, окончивший техникум по этой специальности. Клубов в городе тогда было много, и директора ездили расписывать в г. Дальнереченск план передвижения фильмов, сроки демонстрации по заранее составленному расписанию. Афиши красочно оформлял художник, контролёры размещали их по городу, кассир продавала билеты и так далее. В обязанности Нины Ивановны входило: получить кинобанки на почте, вечером демонстрировать детские или взрослые фильмы, а затем передать кинобанки другим киномеханикам, они приезжали сами, созванивались. Нина Ивановна почти каждый день срывала сеансы, находила кучу несуществующих причин, а зритель у нас понятливый. Зачем ему постоянно ходить в кино, если оно то есть, то нет его. Залы почти пустовали. Нина Ивановна получит кинобанки и исчезает неизвестно куда, киномеханики не могут её найти, а ведь у них тоже в клубе висели афиши. Бывали такие случаи: сидит полный кинозал зрителей, но Нины Ивановны нет на работе. Посылают за ней техничку или дежурную – хорошо, что жила близко от Дома культуры. Как многодетной матери (у неё было пятеро детей) ей выдали четырёхкомнатную квартиру с удобствами на первом этаже. Послали и меня один раз за ней, я ужаснулась тому, какая передо мной предстала картина. Посмотрела на пол, и показалось, что он земляной, окна все грязные, стекло даже света не пропускает. Стоит дорогая стенка на всю стену, дверцы как оторвались, так и висят, перекосившись. А ниша, где должна быть вешалка, завалена до половины углём. Зачем ей уголь?.. Люди, естественно, страдали от такого соседства, там и крысы, и тараканы. Рассказывали соседи, что один раз она повесила просушить постельное бельё, но оно было настолько замызганным, что дворник его снял и унёс на помойку, подумал, что детям просто лень унести его. Рассказывали, что Нина Ивановна однажды привозила с дачи корову в квартиру, чтобы не прозевать отёл. Муж её, трудяга и работяга, ушёл жить на дачу – там у них были огород и пять коров. Этих коров, как в Индии, можно назвать священными. Они бродили и лежали где хотели. Рядом с Домом культуры есть небольшой парк, дворники наводили там красоту, клумбы утопали в ярких цветах. Но вечно голодные коровы шли вереницей друг за другом, пожирали всё на своём пути: и цветы, и траву, оставляя за собой кучу лепёшек. И вот как-то раз позвонили из городской администрации, что из края приедет комиссия по охране памятников. Мы пошли посмотреть – мало ли что, всё ли в порядке на данный момент. Подходим, а за памятником толстым канатом привязана корова Нины Ивановны и с аппетитом поедает свеженькую травку. Корова здоровенная, мы, женщины, боимся подойти, притащили топор, еле отрубили тот канат. Только управились – едут на чёрной дорогой машине проверяющие. Приезжали даже корреспонденты из местной газеты «На берегах Уссури» поговорить с Ниной Ивановной на тему её коров и ненадлежащего ухода за ними. Нина Ивановна целыми днями торговала на рынке. Сама всегда одевалась неопрятно, на ногах вечно какие-то не то галоши, не то сапоги, зимнее пальто пропылено комбикормом, в карманах всегда много денег, любила нам показывать, какая богатая. Увольняли её уже шесть раз, при каждом новом директоре, и все шесть раз прокурор возвращал её назад с приказом оплатить пропущенные дни, так как она многодетная мать. Женщины-торговки рассказывали: «Сидит на рынке со своим молоком и строчит очередные жалобы – петиции в суд». Целые рулоны отправляла, жаловалась, что плохая киноаппаратура, а ведь ей купили самую дорогую по тем временам. Директор переживал, чтобы и новую не испортили. Как-то поднялся на третий этаж, потому что зрители в зале стали жаловаться, что сверху идёт вонь. И увидел такую картину в аппаратной: сидит Нина Ивановна, крутит кино, а рядом на стульях стоит электрическая плитка с двумя конфорками; на одной в сковороде жарится рыба, а на другой в кастрюле варятся рыбные отходы для свиней. Были и такие случаи: идёт кино, полный зал зрителей, показывают первую серию, ждут вторую, а она не начинается. Антракт давно закончился, выяснилось, что Нина Ивановна уехала на дачу доить коров. И ещё такое бывало: зрители возмущены задержками, идут выяснять, где киномеханик, а она выносит вёдра с водой из клуба, потому что коровы пришли прямо к Дому культуры на водопой. Ну что делать? Всё ломали голову… Я начала по-хорошему: «Нина Ивановна, давайте мы на полставки оформим вашего старшего сына, чтобы он привозил вам кинобанки, получив их на почте, тем более что у вас больные ноги, вам будет намного легче». Она с радостью согласилась. Дело пошло на лад, мы уже воспрянули духом. Но «рождённый ползать летать не может». Стал опять нарушаться график. Вызывает директор сына, он говорит, что мама отправила его покормить коров, покосить им травы, а ему сказала, что сама съездит за кинобанками. Пришлось отмести нам эту затею с сыном. Надо было брать кого-то со стороны. И тут на нашу радость приехали два киномеханика, молодые, муж и жена. Но где же взять три ставки – кто даст при таком отношении к работе? Мужа оформили, а жена просто приходила с ним в надежде, что место освободится. Нине Ивановне стало совсем хорошо, можно и по два дня пропускать, мол, молодые справятся. Мы решили вырастить киномехаников из подрастающего поколения. Заведующая детским сектором сходила к директору интерната, чтобы тот подобрал несколько старшеклассников, которых Нина Ивановна будет обучать своей профессии на стареньком аппарате «Украина». Директор согласился, их приводили воспитатели из интерната. Несколько занятий прошло хорошо, потом всё затихло. Приходят и исчезают. Заведующая детским сектором искала, еле нашла. Вся группа сидела в кинозале на балконе, и Нина Ивановна с ними. Она уже недели две там восседала с детьми, смотрела кино. – Нина Ивановна, в чём дело? Почему не занимаетесь? – Я здесь занимаюсь, рассказываю, как на экране наводить рамку и так далее. Несколько занятий, и опять тишина. Дети не стали ходить. Выяснили у директора интерната, что она в парке на скамейке встречала детей и отправляла назад: якобы ей дали другую работу. Или полы покрасили, ещё не высохло. А она приходила в детский сектор и всё читала книгу. Как-то спрашивает меня: «Ты читала книгу Льва Толстого «Война и мир»? – Да не только читала, а даже досконально все образы изучала! – А я в старших классах не училась, в техникум сразу пошла. А вот теперь читаю и восхищаюсь, я просто влюбилась в Андрея Болконского, я под таким впечатлением уже несколько дней. И как-то сидела у магазина на завалинке, торговала молоком, покупателей мало, был праздник 1 Мая, народ отдыхает… Останавливается напротив автобус, выходит красивый мужчина, точно такой, каким я представляла Андрея, и улыбается мне. Говорит: «Я бы кислого молочка с удовольствием». Наверно, был с похмелья. Я не могла ему отказать, не растерялась, попросила покараулить мои банки, чтобы принести кисленького, дом мой рядом, молока всякого полно. Принесла, он с жадностью выпил, поблагодарил, я назначила ему свидание на том же месте на второй день. Ждала его с простоквашей, но он не пришёл. Так с обучающими курсами было бесславно закончено, и стала она опять мешать двум молодым специалистам. Уже от них полетели жалобы в райпрофсоюз. Собрали расширенное заседание, приехали даже самые главные начальники – Сухих и Уткин. Оказалось, что вместе с ней учился в техникуме главный инженер, стал увещевать её: «Нина Ивановна, что же вы так низко опустились, в техникуме были на хорошем счету!» Она: «А ты сиди, троечник несчастный!» Собрание закончилось, и все поняли, что опять всё вернулось на круги своя. Только разошлись по своим местам, вдруг слышу в фойе страшный крик. Я выскочила, она идёт по коридору и воет. Я к ней: «Нина Ивановна, что с вами? «Ваш директор меня чуть не убил!» Я к нему в кабинет, на директоре лица нет, говорит: «Только все ушли, она подходит к телефону, без разрешения берёт трубку, набирает номер и говорит: «Товарищ прокурор, опять надо мной издеваются!» Я выхватил с силой у неё трубку, ударил по телефону, трубка треснула пополам». Она, видно, испугалась разъярённого директора и с воем выбежала. Больше мы её в Доме культуры не видели. …И вот прошло лет десять. Еду как-то в автобусе, смотрю – сидит Нина Ивановна, она меня не заметила. Остановка «Школа», мне выходить. Какой-то молодой человек двинулся на выход, за ним Нина Ивановна, за ней ещё два человека и я. Парень обернулся, видит, что сзади пожилая женщина, и любезно извиняется, мол, надо было её вперёд пропустить. Что тут началось. Она стала орать, поносить молодёжь всякими словами, он уже и не рад, что рот открыл. Когда вышли, двинулись по тротуару, она всё вслед ему орала, но никто её не поддержал, потому что ни в чём он не виноват. Так что всё осталось в её жизни по-прежнему, кроме одного: коровы все сгинули. Одна в старом заброшенном туалете утонула, провалившись в яму, вторая какой-то отравы наелась. Ещё одну корову, говорят, прихватили какие-то моряки, везли сдавать на мясокомбинат свой скот, а та бесхозно гуляла, вредила в чужих огородах, и люди попросили морячков забрать с собой эту «священную» корову. Из письма Нелли Михайловны Гавриловой, г. Лесозаводск, Приморский край Фото: Shutterstock/FOTODOM Опубликовано в №40, октябрь 2026 года |