У нас есть друг семьи Анатолий Александрович. Жена его умерла. Сын пашет на работе и устраивает личную жизнь, а сам Александрович воспитывает внучку Леру пяти лет. Она для него свет в окошке и утешение на старости лет. Мать её бросила, да ещё бабушка по материнской линии подлила масла в огонь:
– Незачем дочери свою молодость на дебилку тратить. Она ещё молодая, и мужа себе богатого найдёт, и ребёнка здорового родит.

А Лера девочка как девочка, вот только молчит. Явных отклонений нет. Возили к разным специалистам, и все как один говорят:
– Заговорит, вот увидите! Ещё других детей в развитии обгонит!

Дед её и на иппотерапию возил, чтобы на лошадях ездила, и к дельфинам, чтобы вместе с ними плавала, на моря-океаны – каждые полгода, но эмоций у девочки это не вызвало.

Только одно ей нравилось – красками снеговиков разукрашивать. У меня и сын до сих пор очень это любит. Берёшь обычные краски и кучу кисточек. Макаешь кисточку в снег, потом в краску – и вуаля! Не просто снеговик или снежная крепость, а уже целое произведение искусства. Когда мы выходим во двор с «набором художника», ни один ребёнок не остаётся равнодушным. Вот и Лера это полюбила.

Дед накупил для внучки красок, кисточек. И когда на улице стояла плюсовая температура, пригодная для лепки снеговиков, для Леры наступал праздник. Дома, на бумаге, она никогда не рисовала.

И вот звонит Анатолий Александрович моему свёкру, они с ним друзья. Звонит и плачет:
– Ле… Ле… Лера…
– Что с Лерой?
– Лера заговорила, – и беззвучно затрясся с трубкой в руках. Ближе свёкра у Анатолия Александровича друга не было. Только с ним и мог радость разделить. Вот что он потом рассказал.

«Всё было как обычно. Слепили снеговика, стали разукрашивать, и незнакомая девочка попросила у Леры краски и кисточки. Лера жестом показала, что не даст. Тут бабушка той девочки возмутилась:
– Цаца какая, кисточки ей жалко! Мужчина, скажите свой внучке, чтобы поделилась. Разве можно быть такой недоброй? Никакого воспитания!

– Я не буду её ни о чём просить. Если не даёт, значит, на то есть причины. А молчит не потому, что цаца, как вы выразились, а потому что не совсем здорова. От рождения молчит.

Но бабушку уже несло:
– Вот! Здоровых детей бог обижает, не знаем, как одеть-обуть, зато этих одевают как принцесс! А мы, простой народ, ещё и деньги на их содержание должны платить из своего кармана. Небось родители у неё из поколения пепси! Коктейли, сигареты, секс с кем попало… А дети потом расплачиваются.

Женщина наговорила много неприятных вещей. И я понял: случись что со мной, Лера никому не будет нужна. Мир сложен и жесток, а я, дурак, учу её доброте. Учу видеть только хорошее, светлое. И то ли от яркого солнца, то ли от досады за то, что обижают родного человека, пролилась скупая мужская слеза.

Вдруг я увидел, как изменилась в лице Лера. Привыкла видеть меня весёлым, а тут слёзы… Она взяла краски и кисточки, подошла к женщине и тихо, очень вежливо сказала:
– Возьмите.

Потом подошла ко мне, взяла за руку:
– Пошли, дед.

И при этом она улыбалась! Я первый раз видел её такой.

Дома достала подушку, уложила меня спать, укрыла одеялом и пела песню из своего любимого мультика «Рапунцель».

А я плакал. Как будто не мужик, а тряпка. Значит, правильно воспитал. Значит, не зря жизнь прожил. И сын у меня хороший. Но Лера – моя душа, моё сердце».

Лера больше не лепит снеговиков, не рисует красками. Да это уже и неважно.

Анатолий Александрович первый раз пошёл в церковь. Мысленно представил себе ту даму и поставил свечку за здоровье её и её внучки. Он благодарен ей и будет благодарен до конца своих дней.

Так что плохие люди посылаются нам, чтобы научились ценить хорошее. Кому-то они посылаются для опыта, а кому-то, как Анатолию Александровичу, – для счастья.