Рогов помнил эту песню с детства. Там какой-то заезжий ухарь, возможно купец или, как он, командированный, соблазнил влюбившуюся в него девушку, а когда прощались, она слёзно просит взять её с собой – сначала как будущую жену, потом как сестру, а дважды получив отказ, согласна стать даже чужой, лишь бы не расставаться с любимым. Он снова лёг на кровать, понимая, что быстро ему теперь не уснуть.

Зато на следующий день тротуар в обе стороны от места происшествия был вылизан до асфальта! Через несколько дней я поехала к родителям и испытала тот же шок. Там – частный сектор. Тротуары по обе стороны от дороги завалены горами высотой с человеческий рост. Пешеходы передвигаются по проезжей части короткими перебежками.

Заведение, окружённое вечнозелёной лужайкой со стаей корги и пони, скорее походило на пятизвёздочный отель с интеллектуальным уклоном, который обеспечивала стая научных работников, журналистов, искусствоведов, экономистов, политологов, кино- и театральных деятелей разных стран и эпох. Количество учеников уступало количеству корги, но приближалось к числу павлинов, изолированных от собак в зимнем ботаническом саду.

В тот день мы с подругой Светой и третьим компаньоном Ильёй получили наряд на покраску небольшой комнаты внутри котельной. Комната оказалась размером два на три метра, в ней были проложены трубы под потолком, по полу и вдоль стен. Мы набрали ведро краски, взяли валики с кистями и пошли красить. И вот тут допустили первый просчёт, который чуть не оказался роковым: плотно закрыли входную дверь и начали красить трубы. О респираторах тогда никто и не думал.

Составили расписание с первым уроком в 7.30 и большими перерывами между занятиями. Подозреваю, это сделано специально, чтобы дочь точно не ходила в школу. Я ещё могу понять длительный перерыв между уроками, но не «нулевой урок»! Хотя раньше «нулевые уроки» у нас были – дети чистили снег в школьном дворе. Это продолжалось некоторое время, пока родители не пожаловались в родительский комитет. Только тогда «нулевые уроки» отменили для всех учащихся.

Находящуюся в полубессознательном состоянии Соню добрые люди отвели на лавку. Ангел-хранитель материализовался в виде незнакомца. Он протянул телефон – в целости и сохранности, родненький, миленький, голубчик, утешение на старости лет. Шляпа и пальто на ангеле сидели, как на корове седло, брюки мешковатые, будто с чужого плеча – то есть с зада.

Увы, возражаю, причём возражаю как доктор, то есть авторитетно. Да, бессонница явится, но не благословит, а будет торчать с тобой до утра, как девица, которая пришла, но не дала, но и не ушла, осталась зачем-то ночевать, а близится уж рассвет, вино закончилось, и хочется сначала вызвать ей такси, а потом и вовсе пробить в «багажник» пенальти, но оказывается, что это невозможно по причине её эфирной бесплотности.

Естественно, я рвалась поскорее исполнить мамину мечту. Мы собирались в дорогу. Когда об этом узнали приятельницы и соседки, то, словно сговорившись, стали дружно отговаривать маму от этой затеи: «Валька, ты в своём уме? У неё же нет никакого опыта! А если в дороге что-нибудь случится? Вы обе точно чокнутые!» Папа к тому времени уже очень плохо ходил и с трудом соображал, поэтому помощник из него был никакой.

Деточке 15 лет, карманные деньги ей выдаются. Сама хожу в шапке – конечно, я же питерский ребёнок, отиты-синуситы хорошо знакомы. В кого она только такая уродилась? Дочка носит и капюшон, и шарф. А что толку? Хотя меня просто насмешило, как она, показывая старшей сестре свои фоточки (обе сидели на полу), увидев меня, сразу задёргалась: «Маме не показывай!» Я, конечно, психую. Не понимаю, как можно ходить в такие морозы без шапки!

В пятом классе он уже играл в баскетбол за сборную школы. Мы, тогда ещё пацаны, пинали мяч на пустыре и играли на щелчки, а он участвовал в городских соревнованиях. Сашка получал грамоты, а мы – синяки и ссадины от соперников. А в восьмом классе Сашка застучал. Он стал отличным барабанщиком. Его приглашали в профессиональные ансамбли, звали в джазовые оркестры.

Чтобы успокоиться, требовалось немного выпить. Магазины были закрыты, только вдали виднелся маленький круглосуточный магазинчик. Единственное его окно было освещено, а если долго смотреть или прищурить глаза, начинало сверкать и искриться бенгальскими огнями, как бы зазывая к себе на праздник. И Коля пошёл на этот молчаливый призыв.

В деревне была единственная улица. В один дом друзья сунулись, в другой… В обоих Витька узнавали, однако в ночлеге отказывали, спрашивали, чего же бабка его к себе не пустила? В третьем доме указали на край деревни, в котором жила семья с кучей детей. Идите туда, сказали, там хозяевам без разницы – одним больше, одним меньше. Добрались парни до указанного места, в дом постучали. Открыл хозяин, пропитой мужик, за ним следом выстроились дети