На следующее утро просыпаюсь от того, что кто-то дёргает меня за плечо. С трудом открываю глаза: стоит Андрей с зубной щёткой в руке и улыбкой до ушей: «Смотри, я не плачу!» Мне оставалось только сказать «молодец» и снова провалиться в сон. Картинка вторая. На работе аврал и цейтнот одновременно. Приползаю домой с ночной смены – навстречу племяш со своими рисунками.

Не знаю, чем руководствовалась Денискина бабушка, то ли самой было интересно прокатиться, то ли для того, чтобы потешить заботливого внука, но она осторожно ступила одной ногой на деку самоката, другой несильно оттолкнулась… Не проехала баба Валя и метра, как неожиданно вильнула рулём, тонкая ось под её весом хрупнула, и переднее колесо отвалилось. Испуганно охнув, неповоротливая женщина всплеснула руками и мягко повалилась на бок – на зелёный газон рядом с тротуаром.

И этот разговор подействовал! Сын стал внимательнее относиться к деньгам. Но не всегда доверительные беседы имели положительный результат. Вдобавок к ним приходилось применять более чувствительные методы воспитания. Например, они мне понадобились, когда сын что-нибудь ломал или терял, пришлось объяснить ребёнку необходимость беречь вещи. Он однажды телефон раздолбал – швырнул, и тот сломался. Восстановить можно было, но починка обходилась слишком дорого.

От этих двух песен я ревела чуть ли не в голос. Тогда мама пела мне на казахском и украинском. В этих песнях, может, тоже рассказывалось про что-нибудь трагическое, но я языка не понимала, и мне нравилось. У папы не было слуха – ни музыкального, ни обыкновенного. После контузии, полученной на войне, он еле слышал. А вот голос был хороший, и папа пел моему маленькому брату, когда тот ревел ночами.

Рюкзак третьеклашки. Он действительно тяжелее, чем был год назад, и тем более чем два года назад. Однако, наблюдая за старшеклассницами, вижу, что девицы идут в школу, помахивая лёгкими холщовыми сумочками, а то и полиэтиленовыми пакетами. Куда катится мир! А может, просто знания в начальной школе тяжелее, чем в средней? Попытался сделать ревизию дочкиного рюкзака – всё действительно оказалось нужным.

...Далее прозвучал рассказ о том, как накануне мальчишки затеяли игру в хоккей на покрытом льдом пруду в овраге. Туда и мы с друзьями иногда спускались, правда летом, к текущему по дну ручью. Так мы часто сокращали себе путь. А вот пруд, честно говоря, не пользовался особой популярностью, но кто-то там даже рыбачил. Зимой же я только слышал, что мальчишки устраивали на пруду хоккейную площадку без бортиков.

Дети не должны страдать от личных неурядиц учителя, пациенты – от дурного настроения врача и так далее. Когда я пришла работать в школу, видела всякое. Сразу скажу, что большинство учителей – преданные своей профессии люди, и счастливы родители, чьи дети к ним попадали. Но встречались и странные экземпляры. Сын пришёл со мной в эту школу, когда учился в четвёртом классе.

Вообще в деревне не было дома, в котором мы, местные ребятишки, не гостили бы. В те годы не вызывало ни удивления, ни нарекания то, что ребёнок запросто заходит в любой дом и там бегает, играет, угощается… В нашу деревню на летние каникулы приезжало много городских ребят из разных концов Советского Союза, они знакомили нас с новыми играми, рассказывали какие-то истории. Вместе нам было очень весело и интересно.

Расскажу и о государственном садике, который хорошо знаю, поскольку в него ходит моя дочь. Там другие проблемы: специфическая заведующая, нехватка кадров, «Васи» с соплями и дети с особенностями поведения и скрываемыми диагнозами. Однако при этом туда непросто попасть, нужно становиться в очередь буквально с рождения. Но есть и плюсы: 12 часов присмотра, воспитатели всегда на связи, есть подготовка к школе, занятия музыкой, физкультура, кружки.

...И тут вопрос: а нужна ли такая секция семье? Я лично рада, что у нас в городе достаточно видов спорта, которыми можно платно заниматься, выбрав на свой вкус. В них и плавать научат, и дадут возможность просто посещать ради здоровья. А вот в моём детстве таких возможностей не наблюдалось: существовали только секции «на результат». «Балласт» был никому не нужен – мол, хватит с детей физры в школе.

Моему папе тогда вручили всю нашу ораву, и он водил нас в дендропарк. Там работал прокат педальных машинок, самокатов и лошадок-велосипедов. Покататься на всей этой «технике» было моей мечтой. Так вот, папа сидит на скамейке и следит, как мы катаемся. К нему подходят иностранцы, поляки, по-своему заводят разговор. А папа тогда как раз увлекался польским языком.

Вручили нам с Громом эти ёмкости, почесали мы на болотце. Я как девочка хозяйственная пошла за водой по настилу, а дядька должен был стоять рядом и принимать вёдра. Настил оказался скользким, а я – толстой и не очень поворотливой. Да ещё лягушку симпатичную разглядела – надо поймать! В общем, я почти плюхнулась в болотце.