Маргарита стояла на пороге палаты. Два узких окна. Две тумбочки. Две кровати. Одна кровать свободна, к ней подвели Риту. На другой по-турецки сидела девушка. Она создавала впечатление чего-то странного и непонятного, походила то ли на замысловатую птицу, то ли на диковинное растение. Девушка была хрупко-миниатюрной, с узенькой талией. Волосы чёрной пышной копной создавали объём над бледным кукольным лицом. Мелкие черты, изящный рот.

Пришёл доктор, сказал то, что меня развеселило: «Не бойтесь, вы в руках турецкого здравоохранения». На другой день – палата в кардиологии. На двоих. Две койки, два кресла, два столика на колёсиках, вдоль стены шкаф, ещё два стола, холодильник. Койки отделены друг от друга ширмой. И главное, что меня поразило до глубины души, – мужу можно со мной остаться! В том числе и на ночь. Кресло оказалось креслом-кроватью.

Зашла в кабинет, села, всё рассказала. Давление померили, и даже нашлась манжета на мою полную руку, ура! Фельдшер мне говорит: «Ну и чего? Верхнее давление-то нормальное». Я в ответ: «А нижнее не видите, что ли? А ноги еле-еле в ботинки влезают. Это нормально?» Написала она мне на направлении, что надо идти обратно в регистратуру в то же окно. Пошла.

Мама завела Василия на кухню. Пока доставала из аптечки йод и вату, заметила, что глаза у Василия широко открыты и он следит за чем-то, видимым только ему одному. Как кошка, следящая за мушкой, он поворачивал голову и всматривался в темноту по углам. И это «что-то» на него нападало. Василий стал играть с невидимыми существами, ловя в воздухе и как бы пересыпая их из ладони в ладонь. Он видит, а она нет.

Я малость обалдела. Глазами похлопала, в грудь воздуха набрала и популярно объяснила, что никуда не поеду. Что у меня есть снимок, в описании которого чёрным по белому написан мой диагноз. Что это лечит хирург. И что кататься по городам и весям от того, что хирург свою работу выполнять не хочет, я не собираюсь. Нет у меня на это ни времени, ни сил, ни желания. Тут вмешалась медсестра. Видимо, почуяла, что дело пахнет керосином.

Когда мне очень нехуденькая коллега сказала: «А ты хорошо так отъелась», – я впала в панику. Отказалась от мучного и сладкого кофе-чая. Думала, что меня хватит лишь на пару дней, потому что обожаю выпечку, без хлеба вообще есть не могу, но держусь уже четыре месяца. Всю сознательную жизнь я ненавидела спорт и физкультуру, но после тех слов одним днём решила и пошла на фитнес...

Начались потуги, и через 15 минут всё закончилось: родилась девочка. Началась новая жизнь – и сразу куда-то ушла боль. Через два года я опять лежала в патологии. Начались схватки, и опять акушерка повела меня в родительное отделение. Нас встретила дежурный врач, которая, глянув на меня, ахнула: перед ней стояла очень маленькая, почти как ребёнок, худая женщина с огромным животом. И тут же отошли воды.

Я ей не завидую, просто констатирую факт: бывает по-разному, и далеко не всегда возраст за 50 – это сплошная грусть-печаль. Лично мне комфортно в любые годы. Впрочем, с 30 до 35 я переживала пресловутый кризис среднего возраста. В те годы сильно изменилась внешне: внезапно для себя превратилась из девушки в женщину, стала соответствовать возрасту. И мне действительно трудно было это принять.

Гостила я у своих в Самаре. Зима в тот год выдалась очень снежная, а коммунальные службы работали из рук вон плохо. Во дворе ЖК чистили хорошо, но на близлежащих улицах тротуары были в кошмарном виде. Нечищеный снег сам прессовался под ногами прохожих, комками оледеневал. Я шла из магазина, старалась ставить ноги аккуратно, потому что мне падать нельзя.

Например, стоматолог осматривает полость рта, обнаруживает кариес, однако никакого лечения не назначает. Зачем тогда нужен осмотр? Ведь для нас, жителей Севера, здоровье зубов особенно важно, но записаться к стоматологу очень сложно. Частная клиника многим людям не по карману: только удаление там стоит 5000 рублей, а лечение – 15 тысяч. Я считаю, что нужно вернуться к медосмотру, который существовал в СССР.

Дочка живёт в Пушкине, это ближайшее Подмосковье. Несколько дней назад она вызвала моей пятнадцатилетней внучке скорую по поводу сильных болей в животе. Скорая на такой вызов шла больше пяти часов! Хорошо, что ничего серьёзного не случилось. А если бы боли были связаны с острым животом, например, аппендицитом или разрывом кисты яичника?

Когда всё началось, я спала только на животе. Но сном это можно назвать лишь условно, потому что боль не прекращалась. Меня от этой напасти лечили-лечили, однако становилось только хуже. Таблетки пила горстями – по 10–12 штук три раза в день. Врач моя Нелли Шалвовна чуть умом не поехала, не понимая, что со мной происходит и как меня спасать. Отчаявшись, она отправила меня в клинику в Сокольники. В лес! На всё лето.