Свекровь из тех матерей, которые считают, что вкусно накормить и сунуть денежку – это главное проявление любви. Она и меня пыталась учить, что мне не нужно у мужа ничего просить и озадачивать его семейными нуждами, хотя по отношению к своему мужу так не считала.

Во всех больницах есть ставки на медицинские услуги, неофициальные, конечно. Все платно. Все. Даже за клизму, простите, медсестре платить надо, бабулька жаловалась, соседка: «Сестричка мне клизму ставит – я ей магарыч ставлю». Дорогое «удовольствие»!

Днём идти – не резон: любая попутная машина остановится и заберёт с собой по доброте душевной. А начнёт бабушка объяснять, что просто вышла прогуляться в одиночку по лесу, где встречаются лоси и кабаны, – точно заберут, и уж никак не домой!

Он до сих пор ни разу не вступал в интимные отношения с женщинами, даже не целовался. Случалось, что знакомился с девушками, встречался один-два раза, но всегда находил очень много веских, на его взгляд, причин, чтобы больше не встречаться.

От первых знакомств осталось чувство, что попала в сточную канаву, где дурно пахнет. Все как один предлагали пойти налево, а мне, как ни странно, нужно в другую сторону. Были и «серьёзные» предложения стать любовницей. Мужчины горячо мне доказывают, что принца, которого я жду, нет.

Жена его убедила, что еда в жизни не главное. Но на самом деле это не так, особенно для него. Я часто плачу от собственного бессилия, оттого что не могу помочь сыну. А теперь у него на завтрак – чай, в обед – суп из мутной водички, да и то один половничек.

Я сама склонна к полноте, никогда не была худышкой, сколько себя помню, всю жизнь борюсь с лишним весом. Но это ведь моё личное дело! Почему у нас в стране чуть ли не каждый считает себя обязанным что-то советовать, если вы полноваты, причём иной раз крайне неделикатно?

Как я добиралась домой, смутно помню, земля уходила из-под ног, людей вокруг не замечала. Необходимо было ехать в СПИД-центр пересдавать анализ, но перед этим нужно было ещё сообщить эту весть мужу.
Я ни секунды не сомневалась в его отношении ко мне. Хочу сказать, что только благодаря ему осталась на этом свете, ведь первой была мысль о самоубийстве. Но муж меня поддержал, пытался подбодрить, а когда диагноз всё-таки подтвердился, рыдал весь вечер, говорил: – Я не буду жить без тебя.

Никаких лекарств, кроме лошадиных доз обезболивающего, мне не давали. Только делали «кроворазгоняющие» уколы, потому что я долго лежала без движения. Брали у меня кровь на анализ, смотрели шов и говорили, что всё отлично. А когда выписали из больницы, я дома делала всё, что мне сказали, – так же промывала шов солевым раствором. Видела, что шов не заживает, что он, наоборот, распускается, как бутон розы, правда, запах далеко не цветочный. И появилось какое-то чёрное пятно.

Скажу сразу: человек я серьёзный, имею высшее техническое образование, работаю в коммерческом банке с ценными бумагами. Это чтобы не возникло подозрения, что я, не дай бог, какая-нибудь алкоголичка или особа, склонная к ненормальному поведению. Эта удивительная история случилась со мной, когда я была уже зрелой сорокалетней женщиной.

Здравствуйте, многоуважаемая Галина Белозуб! Давно читаю газету «Моя Семья», очень внимательно отношусь к вашим советам. Решила сама обратиться к вам. Честно сказать, стыдно писать об этом, хотя что это я? Нужно сына спасать, а я о стыде.

Мне 19 лет, студентка. А проблема – маленький рост. Точнее, он у меня средний – 164,5 сантиметра. Вот только многочисленные газеты и глянцевые журналы пытаются убедить в том, что такой рост – маленький, прямо совсем никуда не годится. Но ведь это очень обидно, я стала комплексовать после прочитанного. Чтобы было понятнее, приведу несколько конкретных примеров.