«Я волком бы выгрыз бюрократизм» – кто не знает этих стихов поэта революции? Или другие, написанные Лебедевым-Кумачом: «Без бумажки я букашка, а с бумажкой – человек». Вот и я с такой бумажкой в 1978 году превратился в студента. «Уважаемый товарищ! Решением приёмной комиссии вы зачислены в число студентов». И понеслось: сборы, рюкзаки, чемоданы…

В Ленинград! Прямо в колыбель трёх революций, на пять долгих лет. В те времена первокурсников всех вузов с ходу отправляли в поля. Пока колхозники в поте лица убирали урожай, вся страна им помогала. Наш лесомеханический факультет Лесной академии не стал исключением. В полном составе, в количестве 150 пацанов и 6 девушек, выдвинулся под Всеволожск, в деревню со звучным названием Лупполово.

Поселили нас в добротном двухэтажном рубленом доме, бывшем клубе. Разместились в шести комнатах с двухъярусными кроватями. Девушкам выделили отдельную тихую мансарду. После того как мы немного обжились за выходные, нас вывезли в поля. До самого горизонта пологие холмы, на холмах – поля, а на полях – капуста, турнепс, морковь, картошка. Много овощей съедал Ленинград!

Неделя пролетела, словно её и не было. Наелись мы за эту неделю и брюквы, и моркови, и капусты. У меня тогда сами собой родились стихи – под Маяковского решил закосить: «Я волком бы выгрыз брюкватизм! К турнепсу тоже почтения нету! К любым чертям с матерями катись любая морковка. И эта!»

После рабочей субботы молодым ребятам захотелось большой и чистой любви. А в соседней деревне как раз вечером танцы! «Ну чё, братва, айда?» – «Конечно, айда!» Большим «Икарусом» первая партия самых нетерпеливых поехала на разведку, узнать, как там насчёт девчонок.

А что же наши сокурсницы? Их оказалось всего шесть. И потом, они для нас слишком свои, нам ведь вместе учиться ещё пять лет. Маша Ларина, русская краса, толстая коса, розовые щёки, кровь с молоком. Вот для чего ей профессия лесомеханика? Лилька Шелепаюк с Западных Карпат, худая как модель, – где и с кем она собирается лес рубить? Тоже непонятно. А ещё Кира Бек с аттестатом английской спецшколы и рыжей шевелюрой, как у тогдашней Аллы Борисовны. А ленинградка Жанна Эйсмонт? Вся такая противоречивая, такая утончённая вся и трепетная как лань – зачем ей в механики? Ей надо на филолога или искусствоведа, а лучше в Литературный институт, стихи писать об измученной душе.

В общем, странные у нас девки. Поэтому мы решили: лучше поедем кадрить девчат из соседнего села Кавголово.

Не прошло и получаса, как оттуда вернулся гонец: наших бьют! Видно, уже закадрили.

Прозвучала команда: «Рота, подъём!» В ружьё поставили даже тех, кто уже спал. Мы бросились на остановку, ждать «Икарус»-гармошку. Некоторые унеслись, не дождавшись автобуса, деревня ведь недалеко, всего километра три. Я тоже побежал.
Бежим по трассе в сторону города. Темно, редкие машины освещают дорогу. Кто-то тормозил, спрашивал – что, мол, случилось? Мы им отвечали: «Наших бьют!» Один дядька даже посадил четверых, повёз на «Куликовскую битву». Бежим, уже видим огни деревни. И тут нас обгоняет «Икарус», битком набитый нашими! Ура, сейчас мы им дадим!

Я со своими тогда ещё не прокуренными лёгкими оказался впереди всех, влетел на высокое освещённое крыльцо. Озираюсь по сторонам, врываюсь в клуб, а там уже вовсю машется парень с длинными волосами, в фуфайке. Красиво отбивается ногами. Где тут наши, где местные? Ведь мы сами своих ещё толком не знаем в лицо!

Не успел я разобраться, как сзади меня подхватили за шиворот четыре руки и поволокли на улицу. Выписали жёсткого пендаля, и я полетел в клумбу с белыми цветами. Заметить успел – это были астры. Сильно ударился мизинцем правой руки о камень, но снова полез на крыльцо. И теперь получил в «табло». Белые и жёлтые астры вспыхнули уже в глазах.

Сел на ступени, размазывая кровавые сопли, и слышу комментарий: «Один готов!» Тут в свете фонаря вижу крепыша в тельняшке, на бегу снимающего флотский ремень и с ходу врезающегося в толпу. Наверное, наш, из отставших? В общем, сходили на танцы, как в том анекдоте.

Позже выяснилось, парень в фуфайке, ловко орудовавший ногами, – Андрюха Козловский, мой земляк, будущий известный бард. А морячок, рубивший противника бляхой, – Юра Шульженко из Адлера, на 5-м курсе всё-таки женившийся на одной из наших «монахинь», Кире Бек. Ещё на танцах получил по мордасам Лёнчик Лебедев, будущий работник заповедника «Берендеево царство».

А анекдот, о котором я упомянул, такой. Решили пойти на танцы трое из инвалидного дома – двое напрочь слепых, а один с единственным глазом. Он и стал поводырём. Идут лесом. Поводырь натыкается единственным глазом на сучок и говорит: «Ну всё, блин, пришли!» А те двое раскланиваются во все стороны и радостно говорят: «Здравствуйте, здравствуйте, девочки!»