Отвечаю редактору на запрос о юбилейном тексте в газету:
– Вадим, не знаю, как к этому подступиться, это аж двадцать пять лет!
– Наташа, у вас в семье есть почти ровесник нашего издания, используйте его как сквозного героя.

Догадываюсь, что речь о моём сыне.

– Стёпа – сквозной герой? Забавно… Но как уместить в одну газетную страницу целую жизнь?
– Вспомните «Соло на ундервуде» Довлатова, серия коротких воспоминаний из записной книжки…

Бросаюсь к книжным полкам, нахожу зачитанный до дыр сборник рассказов Довлатова под названием «Чемодан». Конечно же чемодан! Старый фибровый с никелированными уголками, в нём хранятся пачки «Моей Семьи» за все эти годы; рассказы, напечатанные ещё на машинке; потом, когда у меня уже появился компьютер, но не было интернета, тексты на дискетах; там же – аудиокассеты с интервью; голоса, лица, целая эпоха страны в одном чемодане…

Я люблю чемоданы. Чемодан – это всегда путешествие в другие города, в дальние страны, на море! Но теперь моё путешествие лежит дальше, чем в дальние страны, – на двадцать с лишним лет назад. А море – вот оно, шелестит у ног волнами страниц. Сижу на полу в окружении раскиданных стопок газет, и страшно ступить в эту пучину. Сначала захожу по щиколотку, потом по колено, по пояс и вот уже ныряю с головой.

Это случилось за два года до появления Стёпы. Лето 2001-го. Коммуналка на Кутузовском проспекте, мы с соседом Колей бежим наперегонки на звонок телефонного аппарата, что висит на стене длинного коридора. Как всегда, я добегаю первой, корчу ему рожи, а в трубке мужской голос:
– Наталия, здравствуйте. Меня зовут Вадим Шамсулин, я главный редактор газеты «Моя Семья»…

Тогда я и представить не могла, что этот человек будет поднимать меня на ноги, как «Пионерская зорька», всю последующую жизнь. К тому времени я уже имела некоторый журналистский опыт, как актриса работала в разных театрах, но, будучи свободолюбивым колобком, избегала прочных союзов и придерживалась девиза «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл». Но от Шамсулина до сих пор уйти не получилось.

«Пишите что хотите, лишь бы интересно» – таким образом обаятельный лис заманивал всех авторов-колобков. Как же отказаться от такого предложения?

2003 год. С восторгом пишу уже два года. Во мне завёлся мальчик Стёпа. Писать продолжаю.

Стёпа родился. Всё ещё пишу, но уже подумываю взять паузу на осмысление себя как матери. Ага, как же!

В первый раз Степан посетил редакцию «Моей Семьи» ещё в грудном возрасте, болтаясь у меня на брюхе в «кенгурятнике». Второй раз – когда ему было лет пять.

Подмосковный посёлок Немчиновка – чудное местечко! В каком году туда переехала редакция, точно не помню. Но воздух, природа, птички-бабочки-цветочки, очаровательный особнячок с балкончиками и парадной каменной лестницей, лужайка с открытой кафешкой, речка, мангал!

Я всё ещё привожу свои тексты лично, уже на дискете. А ещё в новую редакцию со мной приезжает Стёпа, теперь не в «кенгурятнике», а вполне бегающий, очень даже прыткий, и это настоящий кошмар…

Всей редакцией ловим Стёпу. Только что он сидел на коленках у кого-то из корректоров, прикормился сладостями у редакторов, прошмыгнул между ног администратора, через балконное окно залез в кабинет к Шамсулину и уже нырнул под его рабочий стол.

– Наташа, остановите Степана, он разнесёт всю редакцию, – в ужасе смеётся Вадим.
– Одной мне не справиться, – говорю в отчаянии. – Вы заходите слева, я справа! Да где же он?
– Мамочка, я здесь! – доносится радостный вопль сына двумя этажами ниже, уже с лужайки под балконом.
– Теперь вы меня понимаете? – взываю к Вадиму, который вместе со мной перевесился через перила балкона и ошарашенно взирал на телепортировавшегося ребёнка.
– Наташа, пишите о нём. Он ваш легкокрылый Пегас.
– Не Пегас, а бешеный кенгуру!

Примерно тогда же взяла интервью у своего давнего приятеля Максима Леонидова. Когда материал опубликовали, решила прийти на его концерт и вручить газету. На беду, взяла с собой сына, которому тогда ещё и трёх лет не исполнилось, но Стёпа уже был ярым поклонником Макса, скакал на моей постели чуть не до потолка под его биты.

На концерте Стёпа совсем раздухарился, плясал в проходе зала в компании с молодой Александрой, женой Леонидова, и другом семьи Егором Дружининым.

После концерта мы со Стёпой заглянули к Максу в гримёрку. Отдаю должное самообладанию Максима, он стоял к нам спиной и не ожидал нападения, но того, что проделал Стёпа, я тоже не предвидела. Восторженный фанат с разбегу запрыгнул на спину своего кумира и вцепился в него мёртвой хваткой.

Такого даже я себе в юности не позволяла!

Макс со Стёпой на спине обернулся ко мне.

– Это что у меня там прицепилось сзади?
– Мой сын… Прости, – краснею от стыда, – концерт был отличный… вот, принесла твоё интервью…

Александра, закрыв лицо ладошками, хохотала.

– Наташ, его можно как-то снять, или мне теперь с ним жить? – поинтересовался Максим.
– Только не делай резких движений, сейчас я его отцеплю…

Голоса из чемодана. Живые голоса в интервью на стареньких аудиокассетах: Алексей Баталов, Александр Белявский, Галина Волчек, Аркадий Райкин, Антон Табаков, Иван Охлобыстин, Макс Леонидов, Николай Фоменко…

Смешного и грустного за эти годы было много. И как это всё уложилось в небольшой фибровый чемодан? В нашем алфавите всего тридцать три буквы, но сколько из них составляется историй на страницах газеты!

Кто владеет словом, тот владеет миром. Этой магией обладаете вы, наши читатели, когда описываете свои наблюдения и переживания, а потом эти истории попадают на страницы газеты. Этой магией владеем и мы, авторы и редакторы, изо всех сил стараемся вас рассмешить и растрогать.

В тот день я снова приехала в редакцию. Вроде бы всё уже обсудили с Вадимом, я сдала ему свои тексты, только он почему-то попросил не уходить, якобы хотел сообщить ещё нечто важное, коварный человек.

Я сидела на корточках у стены, писала в блокноте заметки, как вдруг раздался страшный грохот колёс по гулкому коридору – на меня неслось нечто! Это был молодой человек на самокате, ехавший с приличной скоростью. Сумасшедший парень притормозил буквально у моего носа, спешился и нырнул в редакционную комнату.

Дальше цитирую редакционную заметку в юбилейном выпуске 2010 года, где описывается наша встреча с беспечным самокатчиком.

«Вадим любит театральные приёмы и не отказал себе в удовольствии промариновать визитёров какими-то скучными разговорами, не называя собеседников по именам. И лишь когда оба совершенно очумели от скуки и неловкости ситуации, встал между ними и произнёс:
– А теперь пора вас представить: Максим Кунгас – Наталия Старых.

Раздался крик ужаса – Наташа от неожиданности едва не потеряла сознание, Максим подскочил на стуле. Через секунду они трясли друг другу руки, потом засыпали друг друга вопросами, а через минуту почти обнимались. И отчего бы им не обниматься, ведь они оба крайне симпатичные люди».

Да, мы с Кунгасом были первыми авторами третьей страницы.

Потом Вадим представил нас друг другу с Владимиром Елистратовым. А с замечательным Станиславом Михайловичем Олефиром мы очно знакомы не были, но передавали друг другу приветы через редакцию. С Владимиром Гудом и Надей Нелидовой списались в соцсетях и познакомились самостоятельно.

А вот Оля Торощина меня просто уложила на лопатки! В тот вечер я выступала в каком-то баре со своими рассказами. Когда отработала и уже распивала шампанское с группой поддержки, к нашему столику спортивной походкой подошёл какой-то симпатичный парнишка в бейсболке, поздравил и поблагодарил. Я вгляделась в его лицо и ахнула: «Оля, это вы?!»

И тут со мной случилось что-то невероятное, я толкала своих друзей и кричала восторженно: «Это же Оля Торощина! Вы понимаете? Автор нашей газеты, актриса, умница, красавица! Оля, как вы здесь оказались?»

Немного смущённая таким ажиотажем, Оля крепко пожала мне руку, надвинула пониже козырёк бейсболки и таинственно испарилась.

Работаем с Надей Нелидовой каждая над своим текстом, в голосовых вдохновенно делимся задумками, настроение бодрое, как после утреннего душа и крепкого кофе.

Через пару дней списываемся совершенно измотанные.

– Ты как, дорогая? У меня не идёт, ненавижу свой рассказ!
– И не говори! Мы в заложниках у этих текстов. Пойду прополю одуванчики на участке, а потом посмотрю какой-нибудь миленький триллер с изощрёнными убийствами.
– Только не загоняйся, я тоже объявила бойкот своему рассказу, весь день смотрю крайне жёсткий стендап.

День спустя.

– Наташа, они кровоточат, эти незаконченные рассказы, мы не можем их бросить!
– Очень точный образ, Надя. Они кровоточат, надо их добить, чтоб не мучились.

На следующий день.

– Наташ, я вчера говорила, что они кровоточат? А-ха-ха! – зловещий смех. – Это не они кровоточат, а мы! Эти тексты – монстры, вампиры, они сосут нашу кровь!
– Совершенно с тобой согласна. Зачем мы вообще этим занимаемся? Смотрю в окно, там в парке ходят люди, они почему-то свежие и весёлые, играют в бадминтон, катаются на великах, а у меня лицо цвета талого снега.
– А я давно стараюсь не смотреться в зеркало.

Три дня спустя. Голосок Нади журчит и дразнится весенним ручейком:
– У нас солнышко, тепло. Съездили в кафешку, там такие пироженки! – присылает фото пирожных. – Потом прогулялись по городу. Завтра с мужем собираемся на рыбалку.

Догадываюсь:
– Ты текст, что ли, закончила, нахалка? Поздравляю… а я пока застряла на финалочке.

Дописываю финал, отправляю редактору уже далеко за пределами рабочего дня. Да что там, нормальные люди уже допили кефирчик и влезают в пижамку. Но Вадим отвечает: «Спасибо, Наташа. Текст годный».

Ответ вдохновляет меня на весёлый трёп, в голосовом сообщении несу какую-то жизнерадостную чушь. Вадим слушает всё это терпеливо, пишет, стараясь не обидеть: «Наташа, рад, что вы в прекрасном настроении, но, извините, мы работаем, у нас аврал».

И мне становится стыдно. Какого цвета лица у них там в редакции? А может быть, эти люди уже не отбрасывают тени?

Где мы черпаем силы и вдохновение?

Володя Гуд – в своём Верунчике, белокурой дочке-ангелочке, она ещё малышка, и Володе писать о ней и писать. Мой Степан уже взрослый парень, но не перестаёт поражать воображение, так и хочется порой отправить в рубрику «Детский лепет» его высказывания, до сих пор наивные.

В который раз пишу сыну во ВГИК:
– Во сколько ты завтра встаёшь на занятия? Мы с сестрой Надей завтра едем на кладбище на Родительскую субботу. Я должна понимать, во сколько тебя поднимать, и договориться с ней о встрече.

После десяти пропущенных звонков наконец отвечает:
– Вы собираетесь на кладбище с ночи или с утра?

Из меня уже брызжет пена, как из огнетушителя:
– Стёпа, что у тебя в голове? Конечно, мы с Надей поедем на кладбище ночью! Будем играть в Тома Сойера и Гекльберри Финна, затаимся среди могил в ожидании индейца Джо!..

Ох, чувствую, придётся заводить второй чемодан для новых историй.

Июнь 2015. Меня пригласили участвовать в праздновании юбилея газеты, но с условием, что я буду вести конкурсы. В своей актёрской практике я имела опыт ведения корпоративов, но тут сильно разволновалась, это вам не банкиры навеселе, а высокообразованные люди, которые меня редактируют. Вадим прислал сценарий.

Ранним утром сонные члены редакции выползали из метро на площадь, где нас ожидал арендованный автобус на пленэр в Подмосковье. Слипающимися глазами мы пытались друг друга идентифицировать, и вдруг кто-то указал на группу бабулек. Очень много бабулек в народных костюмах, то ли бабушки, то ли видения.

– Да это же те самые! Бурановские! – воскликнул редактор Дима Данилов.
– А мы их заказывали? – насторожилась бухгалтер газеты.

Но оказалось, что «Бурановские бабушки» явились самопроизвольно и направлялись на какое-то своё личное дельце. Тогда они были на пике славы.

Мы бросились фотографироваться, бабушки нас не испугались и дисциплинированно составились группой для фотосессии.

Нас высадили на какой-то дивной лужайке с беседками, мангалом, горбатым мостиком через речушку. Хозяйственные женщины из редакции быстро накрыли длинный стол, мужчины выставили напитки, мой взгляд сфокусировался на большой бутылке бехеровки, её вид ностальгически отозвался в моём сознании в память о прошлогодней Праге, куда мы ездили от музыкальной школы Стёпы на фестиваль детских хоров. Там с некоторыми родителями я впервые вкусила этот чудный ликёр, надо сказать, очень крепкий.

Ещё не успев проснуться, не позавтракав, я приняла на грудь во здравие газеты. Затем второй тост. В общем, вы понимаете… Компанию мне составили четверо мужчин из редакции, а женщины посматривали на нашу шайку-лейку с тревогой.

Вадим до поры взирал на всё это веселье с буддийским спокойствием, а когда понял, что дело может зайти далеко, объявил время конкурсов. Я вспомнила о своих обязанностях и достала пачку распечатанных листов. Боже, спаси и помоги!

С шутками и прибаутками я должна была провести диктант для редакции – тексты сложносочинённые, витиеватые, их не то что продиктовать, осознать невозможно, честно говоря, я вообще не понимала, что там написано!

Все вооружились ручками и блокнотами, таких сосредоточенных и азартных лиц я никогда не видела, десяток пар глаз редакторов и корректоров впились в меня, ожидая выстрела стартового пистолета. Мне стало страшно!

Я жалобно глянула на редактора, он кивнул, и началось.

– Наташа, не так скоро! – сердились редакторы и корректоры. – Не частите! Читайте внятно! Что за слово вы произнесли? Мы не понимаем, что вы диктуете, повторите отчётливо! Вадим, если что, мы не виноваты, это всё она!

Проклятая бехеровка! Мне хотелось провалиться сквозь этот симпатичный газон на лужайке! Язык не слушался, мозг не справлялся.

Вадим гуманно прервал наши взаимные мучения:
– Ну всё, достаточно! Подпишите ваши листочки и сложите на краю стола. Переходим к закускам и шашлыку.

Запомнился давний анекдот из нашей же газеты.
– Папа, а бывают непьющие писатели?
– Бывают, сынок… Только очень скучные.

Сидим с другом Мишкой, болтаем, пьём коньяк. Сообщение от редактора: «Наташа, срочно нужен интересный текст в текущий номер. Автор, на которого мы рассчитывали, ушёл в запой. Возьмётесь?»

Зачитываю сообщение Мишке, он одобрительно кивает. Пишу ответ: «Возьмусь!»

Мишка наполняет стаканы: продолжим? Я одобрительно киваю.

Продолжим! Считайте, что это тост!