Отец даже в детстве Романа не баловал – зачем родному сыну вредить, и так родился на всё готовое. И продолжал растить и развивать его в спартанских условиях. С грудного возраста – плавание в окружении заслуженных пловчих-синхронисток, в собственном бассейне собственного особняка, расположенного в живописной усадьбе. И свои первые шаги Роман сделал не от протёртого дивана к просиженному креслу, а на беговой дорожке под руководством опытного ортопеда, в небольшом, но уютном спортивном комплексе, соединённом с особняком благоустроенным подземным туннелем.

Помимо тренажёрного зала, в комплексе имелись боксёрский ринг, теннисный корт и загадочный квадратный помост под таинственным названием «дохё», ставшим первым словом Романа. Этим словом он называл всех своих заслуженных наставников и опытных учителей, количество которых множилось с каждым месяцем.

Мать с отцом он встречал редко, смотрел на них сосредоточенно, чуть прищурившись, как смотрят на людей, которых вроде видел, но подзабыл где. К трём годам преподавательница культуры речи и семейного этикета научила Рому отличать родителей от всех прочих обитателей особняка. Прежде всего они отличались тем, что имели длинные имена, то есть имя с отчеством. К маме все обращались Наталья Сергеевна, а к отцу – Игорь Иванович.

Рома называл их «папа» и «мама», как и положено ребёнку, но добавлял имя-отчество, оттого производил впечатление не по годам развитого, галантного малыша. Подражая домработнице, он каждое утро справлялся у Натальи Сергеевны о том, как она спала, а у Игоря Ивановича, копируя водителя, узнавал номер маршрута, по которому проследует автомобиль. Значение этих номеров Рома узнает позже, когда водитель начнёт возить его в некое заведение под условным названием «школа».

Заведение, окружённое вечнозелёной лужайкой со стаей корги и пони, скорее походило на пятизвёздочный отель с интеллектуальным уклоном, который обеспечивала стая научных работников, журналистов, искусствоведов, экономистов, политологов, кино- и театральных деятелей разных стран и эпох. Количество учеников уступало количеству корги, но приближалось к числу павлинов, изолированных от собак в зимнем ботаническом саду.

Несмотря на всю экзотическую обстановку школы, экзотикой выглядели ученики, на каждого из которых приходилось внушительное количество взрослых. С виду ученики казались обыкновенными детьми, если не учитывать финансовое, в высшей степени благополучное положение их благородных семей. Роману, как и всем остальным ученикам, родители в состоянии были обеспечить обучение на дому, но Наталья Сергеевна, бросившись мужу в ноги, умолила его дать сыну возможность завести друзей детства, мало ли что, какой кризис наступит в стране. Не дай бог, конечно, но ведь и такая архаичная категория людей, как друзья детства, может пригодиться. Игорь Иванович плюнул три раза через левое плечо на персидский ковёр ручной работы, постучал по бюро восемнадцатого века и согласился на школу, в конце концов, жизнь ещё никто не отменял, а произойти в ней может всё что угодно.

Только не в семье Игоря Ивановича. Спустя семнадцать лет всё стояло там, где стояло. Даже водитель Игоря Ивановича не изменился внешне, а по документам вообще помолодел, место своё сыну передал. В особняке так многие поступали – устраивали детей вместо себя. И Наталья Сергеевна прекрасно выглядела благодаря современным технологиям, да и Игорь Иванович не отставал от передовой науки. Как ни крути, а мода на жизнь до ста двадцати входила семимильными шагами.

Единственный, кто изменился, так это Роман, то есть вырос и превратился в молодого человека. Но родители, как часто случается даже в семьях из малогабаритных квартир, открестившись от реальности, продолжали считать сына ребёнком. Роман не сопротивлялся и не стремился отречься от родительского капитала и добиться всего своим трудом, как поступают бесшабашные герои художественных произведений. Оканчивая магистратуру, а учился он в основном из дома, Роман ждал отцовского слова, то есть достойной руководящей должности в главном офисе главной отцовской компании.

Но что-то пошло не так, а может, так и было задумано, и Игорь Иванович, как и раньше, решил не баловать сына. Наталья Сергеевна здесь точно ни при чём, ей бы такое в голову не пришло. Наберёмся смелости вместе с Натальей Сергеевной и сообщим.

Родной отец отправил сына применить полученные теоретические знания в бухгалтерию, на должность рядового бухгалтера. И не в главный офис столичного города, а в провинциальную, самую северную «дочку» компании, можно сказать в «падчерицу». Наталья Сергеевна лишь руками всплеснула: «Думала, ты его в индокитайском направлении пошлёшь». «Решил не выметать сор из избы», – многозначительно ответил Игорь Иванович.

Перед Романом он поставил простую, но всеобъемлющую задачу – узнать жизнь, безапелляционно предупредив, что нерешаемых задач не существует. Насчёт задач Роман и без него знал – до сих пор все задачи легко решались, причём самым удобным, то есть красивым способом. Перед отъездом Роман уточнил насчёт своего личного тренера, но отец так посмотрел на него, что про личного водителя Роман спросить не решился. Действительно, зачем напрягаться и беспокоиться о мелочах – на месте наверняка уже подобран необходимый персонал.

Только вот в самолёте почему-то не оказалось бизнес-класса, а дальше Романа ждал вертолёт, в который, кроме него, зашли, сутулясь, крепкие мужчины с застывшими взглядами. Перед взлётом в салон протиснулась такая же крепкая женщина с неким списком и, объявив, что ей надо пересчитать вахтовиков, стала выкрикивать фамилии, внимательно вглядываясь в лица. Роман у неё шёл отдельным списком. Она буднично произнесла его фамилию, которая ей ни о чём не говорила. Фамилия, хоть и принадлежала самому главному боссу, была довольно распространённой.

Вот и в гостинице, которая почему-то называлась общежитием, Романа поселили на общих основаниях, в номере с раковиной, все остальные удобства имелись в конце коридора. Женщина, выдавшая ключ, назвала этот номер однокомнатным люксом. А на вопрос, с которого часа в гостинице завтрак, беззаботно ответила:

– Когда проголодаешься, тогда и готовь, плитки у нас в холле.

Слегка оглушённый такой неожиданной информацией, а в ушах у него действительно звенело, то ли от перелёта, то ли от мороза, Роман, угнездившись в односпальной кровати, моментально заснул.
Утром в его незапертую дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа.

– Вставай, я тебя до теплушки провожу, а то ночью снега навалило, один заблудишься, – произнёс женский голос.

Перед Романом стояла фигура рыцаря в доспехах и с лопатой в руках. На самом деле это была тепло одетая главбух Марина в чёрной балаклаве.

В теплушке, она же офис, она же бухгалтерия, Роман увидел ещё трёх таких же рыцарей, пытавшихся выбраться из доспехов.

– Мы тебя на место декретницы взяли, в курсе, надеюсь. Твоя судьба теперь в её руках. Так что молись. Выйдет раньше – ничем помочь не смогу, – предупредила Романа главбух Марина.

– В курсе, – интуитивно ответил Роман, хотя понятия не имел, кто такая декретница, ни разу не вверял свою судьбу незнакомым людям и ни разу не молился.

– Что ты человека пугаешь, – вмешалась желтоволосая блондинка Надя. – Нинка пусть оклемается сначала, в сорок четыре года не каждой удаётся выкарабкаться, у неё осложнений куча.

– Про меня ты тоже так говорила? – вступила в разговор Катя в нахлобученной меховой шапке из какого-то советского фильма. – Я в тридцать девять родила – и ничего.

– А толку от того, что я в двадцать родила, думаешь, у меня здоровья прибавилось? – присоединилась к разговору Олеся, закутанная в серый шерстяной платок. – Головной боли у меня прибавилось на всю оставшуюся жизнь. Дылда моя в тридцать семь лет меня бабкой сделала, – сообщила Олеся то, что и так все знали наизусть, кроме Романа, конечно.

– Зато у тебя девчонка, хоть какая-то надежда на светлое будущее, может, ей ещё повезет, мужика нормального встретит, – вздохнула главбух Марина, заметно постаревшая без балаклавы. – А я от своего дважды судимого сыночка уже ничего не дождусь, всё только мать – давай и давай.

Так вот и познакомились не мудрствуя лукаво, коллеги представились Роману. «Господи боже мой», – произнёс про себя Роман, хотя до этого ни разу не молился. Что всё это означает, он не пытался анализировать и понять, а просто смотрел, слушал и ждал, что будет дальше, как будто попал в сериал, где и ему всучили роль, которую, как говорят артисты, надо ещё нащупать.

Завтракали все вместе: растворимый кофе, бутерброды с салом и горчицей. Сало хранилось за окном в допотопной советской сумке, отрекомендованной Роману лучшим в мире холодильником.

– Ты проставляться когда думаешь, сразу или с первой зарплаты? – поинтересовалась Надя у Романа.

Но за него ответила Катя:

– Пусть на двадцать третье проставится, как раз и зарплату получит.

– Точно, – поддержала её Олеся, – закупит всё, а мы сготовим.

– Может, лучше на Восьмое марта, заодно и нас поздравит, – внесла предложение Марина.

– А вдруг он до Восьмого марта не доработает, – засомневалась Надя.

– Доработает! Вон как уплетает – за обе щёки, – подметила Катя.

– Я тебе сейчас сладкий бутерброд сделаю, с повидлом, – засуетилась Марина. – Пашка мой тоже жрёт в три горла, только давай.

– Вы не беспокойтесь, я вам сейчас всё оплачу, с карты переведу, – Роман взялся за телефон.

– Пока не надо ничего, мы на кофе с зарплаты скидываемся.

Обедали дошираком.

– Вчера решили не варить, один раз в неделю можно и сухпай проглотить, – оправдалась Марина. – Мы все вместе живём, в двухкомнатном люксе, на первом этаже, ты к нам заглядывай, если что понадобится – утюг, нитка с иголкой, а веник и швабру я тебе принесу.

Жили они вчетвером уже лет семь. Пятая кровать тоже имелась, но она была счастливой – на ней все девушки беременели и уходили в декрет.

Считалось, что в бухгалтерии работают вахтовым методом, как и те мужики из вертолёта, но мотаться домой женщины считали себе дороже, поскольку на их плечах сидели дети, родители, а у Олеси ещё и двое внуков. Табель рабочего времени заполнялся хитро, каждый работник шёл по своему графику, не соответствующему действительности.

На табель посадили Романа.

– Тут и обезьяна справится, – напутствовала его Марина. – В этом деле сочинять можно, ошибаться – нельзя. Мы-то ладно, а мужики у нас принципиальные – кишки выпустят, им лучше переплатить, чем не доплатить.

Сериал продолжался. За месяц Роман нащупал роль и даже вжился в неё. А что оставалось? Лишь молиться на декретницу.

В течение рабочего дня коллеги его тоже молились, Марина – иконе «Неупиваемая чаша» от алкоголизма сына, Надя – святой Екатерине, покровительнице невест, чтобы хоть раз выйти замуж, Катя – Пантелеймону о здравии родителей, потому как её поздний ребёнок был на них, Олеся – святой Матроне, она по любому вопросу помогает. И все почему-то молились Николаю Чудотворцу – наверно, верили в чудо. Только чудеса у них были совсем не чудесные, а обыкновенные. С такими чудесами даже Роман мог справиться.

На 23 Февраля он им огромный чудо-торт заказал и три корзины фруктов, закуску разную, морепродукты. Всё, конечно, не из местного магазинчика – по воздуху доставили. Коллекционное вино, шампанское Наталья Сергеевна передала из родного погреба.

Роман все эти чудеса свалил на главный офис компании, мол, сделал заявку – вот и выделили для корпоративного праздника.

Увидел он, как женщины радуются, руки к небу возводят, благодарят там кого-то выше парящего, и задумал на 8 Марта ещё какое-нибудь чудо для них сотворить. Сначала хотел их в Турцию на пару дней отправить, но вовремя спохватился – загранпаспортов у них отродясь не было. Тогда он им в Сочи неплохой спа-отель выбрал. Пришлось, конечно, женщин заранее предупредить и опять на главный офис всё свалить, мол, заботятся о здоровье работников. С ними Роман не полетел, на работе остался – годовой отчёт на носу.

В апреле позвонила декретница, сказала, что с мая выйдет на работу.

– Предупреждала тебя, Рома, – вздохнула Марина.

– Оклемалась, значит, Нинка, – прокомментировала Надя.

– Всё понятно – муж объелся груш, ребёнка на мать оставит, там ещё сестра младшая есть с двумя детьми, – Катя объяснила положение дел.

– А может, и к лучшему, Ром, у нас тут никакого карьерного роста для тебя. В твоём возрасте ещё нужен карьерный рост, тем более ты непьющий, – Олеся постаралась приободрить Романа.

«Неужели вы так и останетесь здесь навсегда?» – хотел спросить Роман, но не проронил ни слова. И вопрос повис в воздухе. Марина услышала его и ответила:

– А нам до пенсии доработать надо. Нам ведь к пенсии ещё и надбавки будут, и от компании, и северные должны давать.

– Я бы и на пенсии работала, внуков у меня уже не предвидится, – сказала Надя.

– А у меня сын в возрасте внука, так что мне еще пахать и пахать, – напомнила Катя о том, о чём и так все знали.

– А у вас, Олеся, кроме дочки, ещё и два внука, – опередил Роман Олесю.

Как долго он их будет помнить – неизвестно, ведь главное свойство памяти – забывать, а потом вдруг вспоминать. Только чудеса не забываются, тем более такие, у которых целых четыре свидетеля во главе с главным бухгалтером.

Прошло три года, девчонки сидели вечером в своём двухкомнатном люксе, чай пили, телевизор смотрели. Новости шли, экономический форум показывали. Вдруг:

– Кто это? Да это же наш Ромка! Точно Ромка! У него фамилия, как у генерального директора. Повезло ему с однофамильцем – даже по телику показали. Вот молодец парень, лихо он нам тогда путёвки выбил. Теперь им назад не отыграть, в традицию вошло – каждый год в Сочи ездим.