В субботу жена с утра ушла в храм. Самсонов спал. И вот в самый ответственный момент, когда во сне он, стоя на круче, взмахнул руками и взлетел ввысь, как ангел, в дверь позвонили. Человек за дверью звонил настойчиво и нетерпеливо. Вначале нажал один раз, потом другой, затем принялся звонить часто и отрывисто, а в конце уже совсем не убирал палец с кнопки.

А у Самсонова звонок настроен так, чтобы было слышно в самой дальней комнате, то есть в супружеской спальне. Частный дом у него большой. Но вчера он допоздна смотрел хоккей и не стал после его окончания менять место дислокации, так и уснул на диване в гостиной.

Громкий пронзительный звонок, неожиданно ворвавшийся в сон, вернул Самсонова из сладких грёз на грешную землю. Так он и не досмотрел, чем мог закончиться его полёт.

– Какого чёрта? – вскричал он, вскочив с постели, словно подкинутый пружиной, и, как был в семейных трусах, пошёл открывать.

За дверью стояли две женщины. Одной лет 55, вторая выглядела значительно моложе, лет сорока. На улице уже неделю стояли сильные морозы и, по всему видно, спадать в ближайшие дни не собирались. Женщины кутались в приподнятые воротники зимних пальто. Было видно, что на улице они находились очень долго: выбившиеся из-под шапки пряди волос успели покрыться хрустальным инеем. Женщины окинули равнодушным взглядом его бледные телеса. И даже слегка поморщились. Настолько очевидно отталкивающий вид был у шестидесятилетнего Самсонова в трусах.

– Здравствуйте. Мы газовые счётчики проверяем, – сказала первая женщина, с трудом разлепив смёрзшиеся обветренные губы. Она сняла настывшие варежки и стала дуть на сложенные в горсть озябшие ладони.

– Может, чаю? – предложил галантный Самсонов, проникшись к контролёршам сочувствием.

– Временем не располагаем. Нам сегодня надо много домов обойти, пока выходной. А то потом людей ищи-свищи. С нас тоже спрашивают.

Самсонов провёл ответственных сотрудниц газового предприятия на кухню, где у него стоял счётчик. Пока первая женщина его проверяла и записывала, держа авторучку непослушными пальцами, молодая с интересом рассматривала магнитики на холодильнике. Их были сотни – чуть ли не из всех стран мира.

– Распишитесь, – женщина протянула ему ручку. – А вы, собственно, кто будете Самсоновой? – поинтересовалась она как бы между прочим, потому как документ был выписан на жену.

– Любовник, – ответил Самсонов, решив привнести в столь скучную процедуру хоть одну весёлую нотку. Но не успел он коснуться кончиком стержня бумаги, как женщина стремительно выхватила у него документ.

Не ожидавший подобной реакции на безобидную шутку, он, к своему стыду, даже позорно вздрогнул от неожиданности.

– Любовникам нельзя, – сказала женщина строго, но при этом, как он заметил, проявляя к нему явное любопытство.

Вторая тоже потеряла интерес к магнитикам, повернулась и принялась бесстыдно рассматривать «любовника» оценивающим взглядом. Вначале оглядела сверху вниз, потом снизу вверх. Теперь он оказался под пристальным вниманием двух женщин. Что они в этот момент подумали о нём и его добропорядочной жене, которая вдруг для них стала разгульной и порочной особой, можно лишь догадываться.

– Это почему? – удивлённо вскинул брови Самсонов.

Сложившаяся ситуация стала его откровенно забавлять.

– Потому что это противоправно. Вы там что-нибудь накрутите, а я за вас потом отвечай. А эта женщина («Вот уже и женщина, – про себя отметил Самсонов) скажет, что ничего не знает, никто не приходил, и она не расписывалась ни за что. Были бы вы были её мужем – это куда ни шло. А мне до пенсии осталось немного. Вот скажите – мне это надо?

Логика в её словах присутствовала, и Самсонов отрицательно качнул головой.

– Ну вот видите, сами всё понимаете. А когда она придёт, не знаете?

– Если бы, – со вздохом пожал плечами Самсонов. – Ей позвонил какой-то мужчина, она быстро собралась и упорхнула.

«Упорхнула» в его устах прозвучало в такой грустной тональности, что контролёрши незамедлительно сделали однозначный вывод: у этой самой Самсоновой, по всему видно, не один ухажёр. Они многозначительно переглянулись.

– Ну что же, видно, придётся ещё раз проверить, – удручающе вздохнула женщина предпенсионного возраста, с неохотой засовывая в сумку неподписанный документ. – Ничего не поделаешь. Пойдём, Зой.

Пока Самсонов с ней разговаривал, напарница Зоя времени зря не теряла и посылала ему откровенные намёки. Прищуривала маслянистые глазки, кокетливо поводила бровями, стараясь переманить чужого любовника. Разве что не подмигивала. От неё исходили флюиды неустроенной одинокой женщины. Мол, а я чем не хороша?

Последствия его невинной шутки стали заходить слишком далеко. Да и ответственных сотрудниц газового предприятия стало жалко: чего они будут по такому морозу ходить взад-вперёд.

– Пошутил я, – признался с обескураживающей улыбкой Самсонов.

После минутного замешательства первая женщина недоверчиво спросила:

– А паспорт можете показать?

Самсонова так и подмывало язвительно поинтересоваться: «А больше ничего вам не надо показать?» Но он предусмотрительно промолчал.

– Да муж я, муж. Пошутил. Вижу, пришли две хорошенькие барышни, замёрзшие, серьёзные, я и сказал, что любовник, чтобы вас повеселить.

– А вы всё же паспорт покажите, – настаивала старшая. – А то кто вас знает. По ушам проехали, а потом доказывай, что ты не верблюд.

Пришлось Самсонову принести паспорт.

– Ну и разыграли вы нас, – сокрушённо покачала старшая головой. Но уже без прежней строгости.

– Так что насчёт чая? Не передумали? – напомнил Самсонов.

На радостях, что не придётся снова по морозу сюда возвращаться, контролёрши наскоро попили горячего чаю со вкусными домашними ватрушками.

– Хорошо у вас жена печёт, – похвалила старшая, восстанавливая в правах непорочный статус жены Самсонова.

– Очень, – согласился он.

Когда женщины уже уходили, Зоя в дверях обернулась и неожиданно провела крашеным ноготком по его обнажённой волосатой груди с явным намёком на нечто очень интимное:

– А вы мужчина ещё о-го-го… И юмор у вас своеобразный.

Провожая глазами две женские фигуры, одна из которых была довольно полная, а другая, невзирая на тёплое зимнее пальто, сохраняла стройность силуэта, Самсонов подумал: интересно, если бы я назначил свидание этой Зое, она бы согласилась?