– Андрей Гарольдович, кажется, юмор в вашей жизни был всегда. Вы и в детстве шутили?
– Да. По словам мамы, сатирическая муза впервые посетила меня года в четыре. Мы жили в коммунальной квартире в Москве на Мытной улице, в доме, которого сейчас уже нет. Соседями были в основном наши же родственники – дяди, двоюродные тётки, их мужья и дети. Дружный такой кавардак, о котором можно снимать фильм. И лишь в одной комнатке тихо жила парочка, не являвшаяся нашей роднёй, – милая пожилая женщина Людмила Ивановна, которая взяла шефство над одинокой старушкой. Эта женщина умилялась мной, карапузом, и всё время спрашивала: «Андрюша, а ты умеешь писать?» Я говорил, что умею, знаю несколько букв. «Ну, тогда напиши что-нибудь». – «Не хочу!» – «Значит, ты не умеешь писать». – «Нет, умею!» Она меня так достала, что однажды я написал на бумажке: «Тётя Люда – паршивка». Эта записка попала к маме. И был скандал, мама меня отчитала, а соседка обиделась. И стыдно, и смешно! А мораль такая: не доставайте малышей, потому что ещё неизвестно, кем они станут. Когда нам приносили какой-нибудь журнал – «Крокодил», «Огонёк», – я спрашивал: «А там есть анекдотики?» В них публиковали коротенькие рубрики – «Улыбки разных широт», «Улыбки художника», всякие весёлые диалоги. В школе мне нравилось писать эпиграммы, пускать по партам смешные рисунки. Потом это переросло в стенгазеты. И продолжилось в инженерно-строительном институте, МИСИ имени Куйбышева, где я учился.

– Почему вы поступили в технический, а не творческий вуз?
– Меня подталкивали на творческую стезю, ведь в школе у меня всегда особенно получались сочинения. Литературу тогда преподавали качественно, но как-то суховато. Я увлёкся архитектурой, поступил на факультет градостроительства и сразу пришёл в команду КВН. Я обожал КВН, я вырос на КВН. В шестидесятые годы игру показывали в прямом эфире, и среди миллионов зрителей я был самым образцово-показательным, смотрел каждый выпуск с открытым ртом. До сих пор помню шутки того старого КВН, они живут в моей памяти. Сейчас иногда в интернете пересматриваю те выпуски. Я вообще стал ужасно сентиментальным. Бывает, слышу какую-нибудь музыку и так расчувствуюсь… Это моя вторая крайность, ведь с другой-то стороны я сильно весёлый.

– А помогло ли вам техническое образование в профессии сатирика?
– Ум-то во мне заложен технический! А у сатирика иногда должен присутствовать цинизм. Это как кислота, которая очищает металл от ржавчины. Такова природа сатиры – она всё обнажает. А с другой стороны, я трепетно отношусь ко всему незащищённому, нежному, непосредственному, романтическому. Между двумя полюсами моя личность и колеблется, как маятник. И так же у меня строятся отношения с людьми. Иногда мне нравилось быть на людях, отсюда КВН, команда, репетиции, концерты, гастроли, стройотряды. Даже на военных сборах мы ухитрились собрать агитбригаду, танцевали на столах в столовой под «Бони-М», распевали лихие куплеты. А с другой стороны, мне нравится побыть одному, уединиться в лесу, побродить по парку, посидеть с книгой.



– КВН – огромная часть вашей жизни. Расскажите о нём.
– Я с детства отравлен кавээновским вирусом. Эта муза меня укусила. В МИСИ был капитаном команды. Там меня подсмотрел Андрей Викторович Меньшиков, в прошлом сам кавээнщик, который на Центральном телевидении заведовал отделом массовых передач и конкурсов молодёжной редакции. Он как раз в то время замышлял передачу – телеконкурс «Салют, фестиваль!», куда меня и пригласили. Это случилось, когда председатель Гостелерадио Сергей Георгиевич Лапин закрыл КВН и запретил его на два десятилетия.

– Почему?
– Люди, которые в этом компетентны, говорили мне: КВН закрыли из-за того, что он осмелел, расправил крылья, ребята стали остро шутить на государственные темы. Слишком осмелели тогда кавээнщики, а цензура, наоборот, ужесточалась.

– «Не будем таить зла друг на друга! Выразим его открыто, в печати и по телевидению», «Меня окружали милые симпатичные люди, медленно сжимая кольцо», «Ни фига себе! Всё – людям!», «Мы встали на верный путь и будем стоять на нём до конца!» В свете того, что вы сказали, эти ваши цитаты многое объясняют. Но ведь место запрещённого КВН занял телеконкурс «Салют, фестиваль!».
– Я попал на него в 1978 году. Это была попытка не то чтобы возродить КВН, но использовать некоторые его формы. Можно даже сравнить её с фабрикой звёзд в жанре юмора в условиях советского телевидения. Я оказался одним из победителей конкурса, и в 1978 году мы поехали на фестиваль молодёжи и студентов на Кубу. Это всё равно что выиграть путёвку на Марс, очень круто! Мы плыли на теплоходе, заходя в разные порты. В Гавану прибыли уже загорелые как черти, горланили песни на всех языках. А после «Салют, фестиваля!» меня пригласили в штат ЦТ, и я лет десять проработал в молодёжной редакции, стал сам делать передачи. Главная из них – «Весёлые ребята». Цензура нас кромсала, после каждого эфира звонили из ЦК партии или ещё откуда-нибудь сверху: «Давайте не так шустро!», «Давайте вообще закроем!» Практически после каждого выпуска случался скандал. Но до нас всё руки не доходили. Мы просто ждали, когда всё утихомирится, и опять за своё, а вскоре выходила следующая передача. Но на каком-то выпуске дело дошло лично до Лапина. В декабре 1984 года он вызвал меня на ковёр, что являлось большой честью, но и предвещало ужас. Потому что я – вчерашний студент, молодой редактор без специального образования, а такого образования тогда и не существовало. Лапин попросил «больше к этой передаче не возвращаться». И закрыл «Весёлые ребята».

Это прошло шрамом через мою биографию, но всё оказалось не бесполезно. Я ведь из-за этой работы бросил институт, где получал ленинскую стипендию, был заметным студентом, подавал надежды в области строительства. Но уже понимал, что мне интереснее телевидение и творчество.

После закрытия «Весёлых ребят» у меня началась депрессия, я был в нокдауне. Пришёл к режиссёру, ведущему клуба знатоков Владимиру Яковлевичу Ворошилову, и говорю: возьмите меня к себе. Он спросил: «Сколько тебе лет?» «Двадцать семь». «А Лапину сколько?» – «Кажется, семьдесят пять». – «Вот и подожди». Я решил подождать и поступил на высшие режиссёрские и сценарные курсы при Госкино. Это был своего рода лицей свободомыслия с ярчайшими преподавателями. Лекции и занятия вели Паола Волкова, Мераб Мамардашвили, Александр Митта, Илья Авербах… Это мой счастливый билет, да и попасть туда было непросто. Я защитил дипломную работу, а тут и «Весёлые ребята» возобновились. Мы с режиссёром Витей Крюковым взялись за старое – стали снова снимать передачу, скетчи, клипы. Уже шла перестройка, а мы были дерзкие и неугомонные, вдобавок почувствовали ветер перемен. И люди меня помнят по этой программе. Хотя для кого-то я – чукча-писатель. В 1990-м вышло моё первое издание, которое называется «Тоже книга». Сейчас у меня четыре с половиной книги, но именно первую много цитировали.

– А в этом году предстоит ваш 70-летний юбилей. Что поделать, через это многие проходят.
– Возраст соседствует с такими категориями, как смирение и терпение. Всё-таки по большей части человек мудреет, хотя мудрость и ум – разные вещи. Ум – житейский инструмент, способность к выживанию, смекалка, приспособляемость. Мудрость глубже и шире. А вот сочетание в человеке мудрости и ума – это самая выигрышная комбинация. В молодости даже не предполагаешь, что с возрастом становится интереснее жить. Думаешь, что всё сопряжено с амортизацией организма, количеством морщин и уменьшением физиологического радиуса доступности этого мира. А оказывается, возникает столько преимуществ! Ускорять и идеализировать этот процесс не надо. Но и не следует думать, будто в почтенном возрасте нам остаётся лишь сидеть и созерцать. Если есть силы, то можно и покуролесить, заново открывать мир, пробовать неизведанное. Были у меня фразы об этом. «Годы пролетят быстро, но мало не покажется». «С годами замечаешь, что вокруг становится всё больше и больше молодёжи». «В молодости усталым чувствуешь себя гораздо лучше, чем в старости отдохнувшим». «Столько годовых колец, а пень пнём!» «Старость – не новость».

– Эти фразы вы писали в молодости?
– Да, я тогда был молодым, но не по годам мудрым. (Смеётся.) Мне казалось, что моя оболочка не соответствует внутренней сущности. Где-то в 28 лет придумал игру с самим собой – якобы я 72-летний старик. Вроде бы мудрый, но телом ещё юноша. Как сказал тогда один приятель, «в этом юном теле умирает мудрый старик». И ведь на самом деле всё так и было. Меня с юности упорно посещали размышления о старости, смертности, о том, что всё преходяще. Этими темами занимаются религия, философия и большая литература. А сейчас я понимаю, что наконец достигаю точки, в которой внешность и внутреннее содержание совпадут.

– Вы упомянули религию. Как верующий человек объясните мне, почему Бог попускает трагедии, беды, войны?
– Вы сами употребили слово «попускает». А ведь это слово из писаний святых отцов. Вспомним в Евангелии эпизод, когда Христа спрашивают о больном человеке: «Он согрешил или родители его?» Христос говорит, что ни он и ни родители, а болен он для того, чтобы на нём явилась милость Божия. Но мне не хотелось бы выступать пересказчиком Евангелия и служить в этом смысле испорченным телефоном. У меня язык не поворачивается толковать эту тему, я не имею такого права. Моё объяснение предназначено только вам, хотя я сам его ещё не до конца понимаю… Главный вопрос, который человек должен задавать, – не «за что?», а «для чего?». Мне в жизни многое открылось про самого себя, про жизнь, про других людей – благодаря страданиям. Благодаря! Сам язык подразумевает, что нужно кого-то за это благодарить. А кого? Только Бога. Именно благодаря страданиям ты стал другим. Глубже, сострадательнее, ты умягчил своё сердце. Жизнь – это университет, и мы то учимся, то сдаём экзамены, то временно уходим на каникулы. Одна и та же ситуация повторяется из года в год, если мы не сдали этот экзамен. Как только сдал и всё понял – ты изменился, и ситуация больше не повторится. Человек переводится на следующий курс, а там задачки посложнее. Всё это великая тайна и самая любопытная область исследований. Мне вообще неинтересно говорить с теми, кого не волнует эта тема. Получается лишь поддакивание всяким банальностям. Понос сознания.



А рост – процесс болезненный. Когда человек перерастает задачу, то он, как цыплёнок, вылупливается из скорлупы и иногда ранится об острые края. Если человек внутренне вырос, то ему может стать тесно в семье, в дружеских отношениях. Да, друзья становятся скучными, потому что не растут. Или, наоборот, человек скукоживается, становится неинтересен своим друзьям, которые давно ушли дальше. Такое тоже бывает. Иногда человеку больно выкарабкиваться из зоны комфорта прошлого. Но если выбрался, то наступает новая жизнь и нарастает новая кожа. Один мой знакомый начал писать картины в возрасте за шестьдесят. Причём так лихо стартовал, что уже через два года стал членом Союза художников и имел персональные выставки.

– Про ваши книги хотелось бы узнать побольше. Они ведь тоже говорят о внутреннем росте?
– Моя последняя книжка называется «Корточки и цыпочки». Она разделена на две половинки. «Корточки» – это то, что ближе к земному, мелкому, сиюминутному. Там собрано то, к чему все привыкли, – афоризмы, шуточки, так называемые «кнышутки». А на «Цыпочках» мы тянемся вверх, к вечному. Там собраны фразы и сентенции более философского типа, хотя в них тоже присутствует юмор, поэтому разделение условное.

– А почему вы говорите о четырёх с половиной книгах? Что за половина такая?
– Потому что и сам не знаю, как считать. Есть, например, книжка-«малютка», есть календарь на 2020 год; мы делали их для книжных ярмарок малым тиражом.

– Вы мастер крылатых выражений…
– Я люблю играть с названиями, со слоганами. Это мой конёк. Близкие шутят: «У тебя названий больше, чем книг. Если захочешь, можешь издать одну книгу только из названий».

– Жонглируете словами!
– Я надеюсь, что не только словами, но и мыслями.

– Снова процитирую вас: «Судьба мыслящего человека – это пожизненное умозаключение». Но ведь вы имеете разные ипостаси и способны вырваться из заключения.
– Могу, если прижмёт, переключаться с одного на другое: быть писателем, сценаристом, продюсером, режиссёром, музыкантом и просто выдумщиком. Уже восемнадцать лет делаю интернет-радио «Чипльдук», его можно найти в сети, скачать или слушать через сайт. Оно музыкальное, интеллектуальное и дурацкое. Невероятно изощрённое и умное. Сейчас мы делаем его вчетвером-впятером, а вообще через него прошло много талантов. Я там худрук, или «креативный продюсер». И вот это радио несколько лет занимает первое место в Рунете по разным показателям. Это моё любимое детище. Его слоган – «Радио с неограниченной безответственностью». Для многих людей оно оказалось отдушиной. Это радио шиворот-навыворот, радио наизнанку, там пародируется практически всё – от сигналов точного времени до новостей. Новости у нас бывают задом наперёд, и с набитым ртом, и с опечатками, и новости, которые состоят из песен. И палитра ещё расширится!