Беда не приходит одна – об этом думаю, когда вспоминаю позапрошлый год. В марте ушёл из жизни папа, похоронила его рядом с мамочкой. А в мае дочь уехала учиться в другой город, закрутилась бурная студенческая жизнь, совсем перестала звонить.

Но самое страшное произошло летом, когда любимый муж, с которым прожили почти двадцать лет, подал на развод. Выгнал меня из квартиры, привёл новую пассию. Шансов отсудить квадратные метры нет, бывший – единственный собственник, я прописана в родительской коммуналке.

В одночасье потеряла всё, оказалась без семьи, без друзей. От прошлого остались лишь два чемодана вещей и подержанная иномарка. Приезжала с работы, садилась в комнате и медленно сходила с ума. Следить за собой перестала. Начинать с нуля новую жизнь в полтинник не было сил. Одного хотела – забыться.

В этом мне помогала соседка, одинокая выпивающая пенсионерка. Вечерами заходила с бутылкой: «Тяпнем по маленькой, полегчает». Я едва узнавала себя в зеркале – настолько плохо стала выглядеть. Коллеги смотрели косо, шушукались за спиной.

Машину поставила во дворе осенью и забыла о ней, она ржавела всю зиму. Хотя раньше я водила с удовольствием. В Крым два раза смотались, в Кисловодск, в Москву гоняли. А уж сколько красивых мест в области объездили! Любили путешествовать.

Был у нас традиционный маршрут выходного дня – час езды в старинный монастырь на берегу живописного озера. Гуляли там, стояли на службах. А на обратном пути заезжали в ресторанчик, счастливые. Я боялась вспоминать о тех временах. И лишь в годовщину папиной смерти решила продать машину. Рассудила, что с моим алкоголизмом не нужны мне четыре колеса.

Нашла покупателя, договорились, что заберёт машину через два дня. Дал залог, было это в пасхальное воскресенье. Стою у машинки, а соседка уже в окошко машет: «Разжилась деньжатами – беги за бутылкой!»

Понимая, что больше никогда за баранку не сяду, решила прокатиться в последний раз. Завела, свернула в переулок, машиночка послушная, идёт легко. И поехала я куда глаза глядят. Понеслась мимо новостроек, мимо гипермаркета, где с мужем покупали продукты, мимо рынка, куда с дочкой за фруктами ездили. Мимо огромного поля, где любила собирать цветы, мимо лесов, куда по осени наведывались по грибы. Вся прошлая жизнь промелькнула за стеклом.

Еду и чувствую, что боль, которая целый год сидела во мне занозой, рассеивается. Дорога лечит? Сворачиваю с трассы на лесную дорогу, ведущую к монастырю. На перекрёстке у остановки толпа – верующие ждут автобуса. Вот уже и золотые купола на солнце блестят. Запарковалась у ворот, услышала жизнеутверждающий колокольный звон. Раз выпал случай такой, как не помолиться?

«Христос воскресе!» – слышу отовсюду. Не думала, не гадала, что окажусь в святом месте, да ещё на Пасху. Встала у любимой иконы Божьей Матери Казанской, уж не знаю, что со мной произошло, – полились слёзы градом. Не просила ничего у Богородицы, но Она точно сняла у меня тяжесть с души.

Слёзы рукавом вытираю и вдруг слышу:

– Возьмите салфеточку.

Девушка в платочке протягивает салфетки. У ног двое малышей крутятся, смугленькие, смешные.

– Христос воскресе! – говорят и красное яичко дают. Я так растрогалась, что приобняла и малышей, и мамочку.

Потом видела это семейство на монастырской площади. Гуляя по набережной, снова повстречала уже в сопровождении папы – высокого, черноволосого.

Пару часов провела в монастыре – будто месяц в лучшем санатории. Вернулась на парковку обновлённая. Покатила домой, а по обочине из монастыря идут люди, им до остановки километров пять пешком чапать. Снова вижу то семейство. Папа несёт сынишку на закорках, девочка за руку с мамой семенит. Притормаживаю:

– Подвезти до остановки?

Узнаю, что живут они в моём городе, в том самом районе многоэтажек. Довезла прямо до подъезда. Прощаемся словно родные. Они предлагают деньги за дорогу, отказываюсь. Это я благодарить их должна за то, что такую радость подарили, разрешили прикоснуться к простому человеческому счастью.

Решила почаще ездить в монастырь. Покупателю написала, что продавать машину раздумала, вернула залог. А соседке, которая ломилась в мою комнату, дверь не открыла. Обиделась она, да и бог с ней.

В следующее воскресенье как на крыльях снова летела к монастырю. На повороте с трассы, как всегда, люди ждут общественный транспорт. Останавливаюсь:

– Кого до монастыря подбросить?

Садятся женщина в платочке, парень с девушкой и старушка-татарка. Женщина и парочка выходят у монастыря, а татарка мне сто рублей протягивает:

– Я в деревне живу, за монастырём. Ноги больные. Подвезёте?

Везу её по грунтовке в полузаброшенную деревню. Бабушка всю дорогу молится за меня.

– Как же ты меня выручила, кызым (дочка. – тат.)! – и смотрит так, как мама и папа на меня смотрели.

Деньги брать я отказалась. И на обратном пути снова взяла пассажиров – троих юношей-семинаристов. А в третий раз подвозила к монастырю мужчин из Москвы, они ездили туда перед уходом на СВО. Пятьсот рублей дают, я мотаю головой:

– Нет. Вы же за нас воевать будете.

– Пока живут в стране такие люди, есть на кого тыл оставить, – отвечает один. А второй поддакивает: – И ясно, за кого там работать будем.

Ничего приятнее я в жизни не слышала! Стояла в тот день у иконы Богородицы и молилась за ребят. А выходя из храма, заметила объявление: монахи собирают гуманитарную помощь для фронта, им требуются помощники.

С тех пор стал монастырь моим вторым домом. А лучше сказать – первым, потому что там, за плетеньем маскировочных сетей и упаковкой коробок с гуманитаркой, чувствую себя на своём месте. При деле, которое сейчас для меня самое важное.

Так началась в моей жизни полоса чудес. Постоянно встречаю по пути хороших людей, подвожу их. А про волонтёров, которые друг друга зовут «третье моё плечо», могу сказать, что надёжнее, теплее и сердечнее никого не найти. Чудо проявилось и в том, что дочка стала звонить, отношения с ней наладились.

Работая в монастыре, иногда вижу людей, которые жалуются на трудности: «Зачем Господь даёт мне такие испытания?» Но лучше спрашивать, не зачем, а для чего. Ведь и я к Богу пришла через боль, уныние, разложение. Он привёл меня к самому большому счастью, которое не в почёте, не в богатстве, а в возможности делать добро. Ведь когда другим помогаешь, появляются уверенность в себе и душевное спокойствие. Живёшь в ладу с другими и собой.

Возможность делать добро теперь мне сама по пути встречается. Всегда беру попутчиков. Это ведь такая радость – кому-нибудь хоть чуточку помочь. Нет для меня большей радости. И слава Богу за всё! И за страдания, которые пробуждают, и за боль, которая возвышает. И за те сложности, через которые наша жизнь становится осмысленнее.