– На канале «Домашний» 20 апреля у вас состоится премьера – сериал «Любовь и чашка чая». Вы исполняете роль Веры, матери главной героини. Это необычный для вас образ: ваш персонаж от безысходности и одиночества стала пить. Ирина Владимировна, расскажите, пожалуйста, чем вас привлёк сюжет?
– Я нахожусь в таком статусе, когда не приходится долго выбирать роли. Не так уж много сценариев мне сегодня предлагают. И в данном случае я априори была согласна на эту роль, даже не зная её объёма, всех тонкостей и нюансов. Но, предварительно согласившись и прочитав сценарий, поняла, что это будет интересная работа. Как говорят актёры, есть что поиграть. Потому что здесь присутствует развитие сюжетной линий, есть человек и его судьба. Мне интересно сыграть женщину, потерявшую интерес к жизни и обретшую его заново.

– А почему она потеряла интерес к жизни?
– Жизнь в силу разных обстоятельств складывается не так, как хотелось бы. Дочка моей героини уехала в большой город, потому что решила бросить провинциальную жизнь. С одной стороны, это абсолютно понятно, но для матери принять такое решение дочери слишком тяжело ещё и потому, что она уехала в никуда. Вдобавок потеря мужа, на котором держалось очень многое в их жизни: они владели небольшой плантацией, и семейный чайный бизнес давал им опору. Однако перемены психологически сломали героиню. Есть сильные женщины, которые взваливают на себя проблемы и тащат. Но моя героиня оказалась не такой и решила облегчать себе жизнь с помощью алкоголя.



– По словам режиссёра Станислава Мареева, сериал «Любовь и чашка чая» снимался в горах Краснодарского края, ведь это единственное место в России, где растёт чай. Местные водопады дополняют красоту кадра. Какие у вас остались впечатления от съёмок?
– Наша киноэкспедиция отправилась в Сочи, в посёлок Кудепста. Мы побывали на чайных плантациях, где я научилась собирать чай, распознавать листочки, узнала, когда и какие нужно срывать. Во время съёмок увидела необычайной красоты плантации и окружавшую нас природу. Да, фильм снимался не в павильонах, а в естественных условиях. Так что у меня остались прекрасные впечатления – горы, море и кино. Что может быть лучше? (Смеётся.)

– Ирина Владимировна, я хотела бы вернуться к истокам вашей биографии, ведь вы снимаетесь с семи лет. Не могли бы рассказать, как к этому отнеслись родители? Всё-таки девочке нужно ходить в школу, и вдруг съёмки.
– Кино – это же чудо, это праздник и сказка! Люди радостно снимаются в любом возрасте. В нашем дворе жил режиссёр Игорь Добролюбов. А люди, которые работают в кино, всегда наблюдательны и как-то сразу находят нужных персонажей. Вот и режиссёр меня заприметил, потому что я была очень озорная, рыжая, с веснушками. Он запустил фильм на военную тему о наших ракетостроителях. Картина называлась «Иду искать», и я в ней снималась вместе с Георгием Жжёновым.

– Именно тогда вы поняли, что это ваша судьба и другого пути нет?
– Нет, конечно. Что я могла понять в семь лет? Но мне было любопытно. Эпизоды оказались несложные, как я сейчас понимаю. Вдобавок режиссёр умело со мной работал, знал, что сказать перед съёмкой, и потому я не боялась камеры. Видимо, от природы вела себя естественно и вот так сыграла ребёнка тяжёлого военного времени, который немножечко скован, слегка запуган. Кстати, у Жжёнова тоже был курносый нос, как у меня, поэтому мы с ним где-то похожи. (Смеётся.) Очень подружились на этой картине, и я на всю жизнь сохранила с ним добрые отношения.

– Впоследствии вы решили поступить во ВГИК. Вас не отговаривали?
– Родители отнеслись лояльно к выбору профессии, потому что я вдобавок снялась в двух фильмах у того же режиссёра, и тоже на военную тему. Когда работали над картиной «Иван Макарович», я уже училась в седьмом классе. А потом он снял меня в третьем фильме «Улица без конца». Это был уже десятый класс, выпускной. Мне доверили главную роль. Вот такой дуэт у нас с ним сложился, можно сказать, что Игорь Михайлович Добролюбов – мой крёстный отец в кино.

– Вы учились на курсе Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой, и после окончания карьера начала складываться. Но времена в стране поменялись, всё стало очень непросто. Вы ни разу не пожалели о выборе профессии?
– Нет, никогда! Ни дня не жалела. Сейчас я работаю в школе и считаю, что каждый педагог должен пройти краткий курс актёрского мастерства. (Улыбается.) Моя профессия очень помогает взаимодействовать со взрослыми и детьми. Мне повезло, что я окончила ВГИК и получила актёрскую специальность, ведь это даёт возможность работать в любом творческом направлении. Когда в стране сложилась непростая экономическая ситуация, я сменила много профессий, и везде актёрский опыт оказывался бесценен.

– Вы сказали, что преподаёте в школе.
– Я работаю в обычной московской школе №91 на Поварской улице. У меня мастерская, где у детей есть возможность попробовать всё, что можно сделать руками.

– Можно ли теперь сказать, что у вас не было мечты сыграть Джульетту или Гертруду в «Гамлете»? Значит, у вас присутствовали другие амбиции?
– У меня вообще никогда не было актёрских амбиций. Дело в том, что я не считаю свою профессию главной. Если меня спросят: «Ирина, а ты кто?» – отвечу: «Я – педагог». Я не веду такие предметы, как история, математика и литература. В работе с детьми моя задача создать им условия для спонтанного творчества, предоставить возможность выявления сути их личности. Это существенно. Я очень люблю свою работу в школе.

– Вам часто приходилось сталкиваться с актёрскими трудностями? Может быть, не утвердили после кинопроб, хотя роль была вам интересна.
– Конечно! После такого переживаешь, но лишь один день. А потом занимаешь себя чем-нибудь другим. Я никогда не сидела и не ждала ролей, я всегда работала.

– Роли вас находят или вы их?
– Роли чаще находят меня. Бывает много кинопроб, и порой кажется, что вот это моя роль, странно, почему же не утвердили… Но сегодня многое зависит от требований телеканала, от продюсера, рекламодателей и так далее. В такой ситуации становишься философом, потому что веришь – моя роль от меня не уйдёт. Слава богу, у меня есть работа и мои дети. Если я дома, то занимаюсь рукоделием, например, шью на продажу или для друзей. Я всё время что-то делаю, у меня не бывает депрессии.

– Творческие люди имеют особый склад, они более романтические и ранимые.
– Конечно. Актёрская судьба очень тревожная, потому что у нас особое восприятие мира. Мы испытываем потребность перевоплощаться, чтобы жить жизнью других людей. Для этого требуется весьма подвижная психика, позволяющая выражать грусть, радость, другие эмоции. Актёры изображают даже животных! В связи с этим важно вовремя выйти из образа, чтобы не заиграться и остаться психически здоровым человеком. И ещё актёры особенно зависят от зрительской оценки. Сколько бы человек ни присутствовало в зале – один, пять или триста, – нам важна оценка. И вот тут порой возникают тяжёлые размышления: кто ты без зрителя? Интересен ли ты сам себе или нет? Самодостаточный ли ты человек? Это вообще опасный путь. И в этом плане меня, к примеру, спасает школа.

– И тем не менее актёры интересны зрителям, причём не только на сцене и в кадре, но и за кулисами. Почему, как вы думаете?
– Во-первых, всегда интересно наблюдать за жизнью других – что там происходит? Тем более что сегодня столько возможностей – телефон, интернет, «ТикТок». А ведь раньше люди просто ходили в театр, чтобы посмотреть, как там живут герои Чехова в его пьесе. Во-вторых, перефразирую известную фразу «над вымыслом слезами обольюсь». Людям хочется пережить сильные эмоции, для того они и обращаются к театру и кино. К сожалению, я уже не могу просто смотреть ради удовольствия, я оцениваю произведения с профессиональной точки зрения. Слежу за трансформацией персонажей, пытаюсь найти что-нибудь для своих ролей. Таким образом, например, сложилась моя роль в спектакле «Фауст и Елена», который я играю в «Театре Поэта».

– Что эта за постановка, кто ваши партнёры?
– «Фауст и Елена» – спектакль, где выступают три персонажа: Мефистофель, Фауст и Елена Троянская, которую играю я. Мои партнёры – ученик Анатолия Васильева, замечательный актёр Игорь Яцко, а также актёр Юрий Юрченко, он же автор пьесы и режиссёр. Для меня роль Елены – это целая жизнь, ведь на протяжении двух с половиной часов происходит трансформация женщины, которая прошла огонь, воду и медные трубы, путешествуя во времени. Женская красота заставила мир погрузиться в хаос войны. Она обладала свирепой жизненной силой, способной изменить судьбу мужчин. Но, влюбившись в Фауста, Елена отрекается от своего бессмертия, чтобы жить обычной земной жизнью.

– Ирина Владимировна, вы работали с очень известными режиссёрами – это Динара Асанова и Александр Муратов, Элем Климов и Лариса Шепитько, Михаил Швейцер и Александр Прошкин. С кем ещё хотелось бы поработать в кино?
– Сейчас поколение режиссёров сменилось. Поэтому – нет, ни о ком не мечтаю, даже не знаю, как всё сложится дальше, потому что вообще всё стало другим. Нет уже никого из перечисленных выше. Есть, конечно, молодые ребята и режиссёры среднего возраста, которые знают, чего хотят, но есть и такие, которые не знают. Впрочем, я работаю и с теми, и с другими. Сейчас снимается много сериалов, и работа строится по принципу – надо успеть уложиться в сроки. Сериал – это другой стиль работы, иногда съёмки проходят без репетиций, а в этой ситуации ты делаешь роль самостоятельно. Сама выстраиваешь образ своего персонажа, велик он или мал, так, чтобы не было стыдно за свою работу. У меня нет претензий ни к кому, я подстраиваюсь под обстоятельства. Ведь не я монтирую кино! (Смеётся.) И даже не знаю, что останется от моей роли. Однако можно с помощью монтажа сделать из актёра звезду, даже если он сыграл небольшой эпизод.

– А вы смотрите свои фильмы?
– Вообще никогда не смотрю, потому что мне интересен процесс, а результат интересует гораздо меньше.

– У вас две дочери и шесть внуков. Возникали ли трудности в их воспитании?
– Конечно. Пока росли мои девочки, а у них разница в возрасте один год, я мучилась педагогическими проблемами. Мне казалось, что я плохая мать, я молода и глупа, ничего не знаю и ничего не могу им передать. Советовалась со всякими умными людьми, читала умные книжки. Не знаю, помогло это или нет, но вижу, что у меня выросли очень хорошие дети. Они заботливые. Я довольна своими дочками. Я их сильно люблю, но моя любовь никогда не была для них опасна. В том смысле, что я, конечно, их оберегала, но при этом у них оставалась возможность поступать так, как они хотели. Дети никогда не поймут, чем в жизни заниматься, если им многое запрещать.

– Дочери не выбрали актёрскую профессию?
– Слава богу, нет.

– Вы их отговорили? Или они на вашем примере понимали, что это непросто?
– Нет, ведь у них никогда не было такой склонности.

– А внуки или внучки не мечтают стать артистами?
– Один внук поступил в мой родной ВГИК на факультет анимационной режиссуры.

– У вас очень интересная фамилия, вы знаете её происхождение?
– У меня польско-белорусские корни. Бабушку звали Елена Бжозовска. А когда эта часть Польши оказалась на территории Белоруссии, то фамилию адаптировали к местному языку, и по-белорусски я уже стала Бразговка. В переводе это означает «капля росы». Я помню, что такой поэтический перевод очень понравился моему режиссёру Игорю Михайловичу Добролюбову, который считал, что я – «роса, которая блестит на солнце».

– Говорят, что все женщины немного ведьмы, а у вас вдобавок вьющиеся рыжие волосы. Не ощущали в себе такого таланта?
– Я рыжая, да ещё с зелёными глазами, так что вылитая ведьма. (Смеётся.)

– Ирина Владимировна, что бы вы хотели пожелать себе как женщине и как актрисе?
– Чтобы я как можно дольше была довольна тем, что у меня уже есть, и не тратила свои внутренние силы на какие-то мечты и планы.