Когда до меня дошёл смысл вопроса, заданного внуком, я громко расхохотался. Он спросил:

– Дед, а ты хоть раз бывал в контактном зоопарке?

Отсмеявшись, я ответил:

– Сынок, я всё своё детство в нём провёл.

Конечно, не стал ему рассказывать, что в те годы общение с домашней живностью вовсе не было для меня потребностью души и особого восторга не вызывало. Я по-своему даже завидовал ровесникам из многодетных семей. Многочисленные хлопоты по ведению домашнего хозяйства они распределяли между собой. А мне, позднему ребёнку уже немолодых родителей, приходилось нелегко. Сестра, старше меня на пятнадцать лет, уже сама работала дояркой на ферме.

Надоели до печёнок ежедневное кормление и уборка коровьих лепёшек и овечьих горошков. В ту пору зимы стояли суровые, поэтому телят и барашков заводили домой. Я всегда интересовался – какой пол у телёнка? Ведь я был обязан вовремя подставить маленькое ведёрко, когда телёнок избавлялся от остатков материнского молока. Этот вопрос легче решался с бычками.

Так случилось, что, став вдовой, домой вернулась ещё одна сестра. Вернулась не одна, а с несколькими пуховыми козами и козлом. Некоторое время я спал на полу на расстилаемом каждую ночь матрасе. Меня это совершенно не смущало. Но вскоре маленьким козлятам страсть как полюбилось забираться ночью на меня спящего, и тогда они уже не казались очаровательными проказниками. Но худшее ждало впереди – приходилось держать за рога лежавших на полу коз, пока из них вычёсывали пух.

Когда сестру сосватали в соседнюю деревню, больше всех, наверное, радовался я.

Но при этом у меня всегда была собака. Зимой нашёл во дворе ворону, которая не могла летать. Всю зиму, пока не зажило крыло, кормил и ухаживал за птицей. Мама потом частенько говорила:

– Выйди, твоя ворона прилетела, тебя ждёт.

Я таскал ей всякие вкусности, пока не уехал учиться в школу-интернат в Уфу.

Я не стал говорить внуку Амиру, что моё поколение выросло каким-то особенным. Мы никакой трагедии не усматривали в том, что осенью десятками забивали гусят, которых ты весной как зеницу ока оберегал от коршунов и воронья. Но отношение человека к братьям нашим меньшим лично для меня всегда являлось индикатором. Внуки в этом плане полностью соответствуют нашим с женой ожиданиям.

Всё же как мало мы знаем о братьях наших меньших. Давно ли я смеялся над женой, когда она подолгу разговаривала с питомцами. И на полном серьёзе утверждал, что животные реагируют только на выученные в ходе дрессировки команды. Ну, ещё откликаются на интонацию. Даже был своеобразный ритуал – уходя из дома, она каждый раз не забывала давать наставление коту Кузе:

– Кузя, ты остаёшься за старшего, не позволяй Маньке выглядывать в окна и портить тюль.

Прошёл год-другой, и я поймал себя на беседах с ними.

Очень тяжело далось расставание прошлой осенью с нашей восточно-сибирской лайкой Ричи. На днях ушёл на радугу и Кузя, проживший с нами более восемнадцати лет. Визиты к ветеринару и лечение лишь на пару недель отсрочили прощание. Сейчас с нами лишь Манюня, которую холодным осенним днём, прогуливаясь с Ричи, мы подобрали в тальнике у озера. Имея скудные кинологические познания, я принял её за щенка спаниеля и не сомневался, что кому-нибудь пристрою.

Ветеринар, который лечил её от болячек на коже, сказал, что этому «щенку» минимум пять-шесть лет. Собачка, скорее всего, росла у какой-то бабули. Команд не знает, совершенно не ухожена. Мы это и сами поняли, когда в первую же ночь она уделала палас в зале. Боялась всего и всех. В первый раз залаяла месяца через четыре. Даже во время ежедневных прогулок норовила при случае спрятаться под брюхом Ричи.

О том, чтобы избавиться от неё, никто уже не заикался. Когда ветврач лечил лапу, укушенную бродячим псом, он не стал убирать железную спицу. За это внуки прозвали собаку терминатором.

Но охотничья порода априори не может быть тупой. Вскоре мы с ней начали друг друга понимать не то что с полуслова, а с полувзгляда. Она даже определила своё место в иерархической системе нашей семьи, поставив себя выше младшего внука Амира. Но чётко усвоила: какие бы вкусности ни лежали на плошке у кота дяди Кузи (как его почтительно называли внуки), без разрешения не притрагиваться.

Нас удивило и тронуло до глубины души то, как она отнеслась к уходу в животный рай нашего кота. Улеглась рядом с креслом и, не реагируя ни на что, пролежала там до конца. От пережитого стресса наутро с неё клочьями полезла шерсть, кожа густо покрылась перхотью. Не ожидали, что животные могут до такой степени сопереживать. Не каждый из нас, наделённый высшим разумом, способен проникнуться состраданием к окружающим. Всё чаще в голову приходит мысль, что братья наши меньшие лучше нас, людей.

Между собой твёрдо решили: отныне никаких новых питомцев в дом. Слишком тяжело даётся расставание. Лишь бы младшее поколение не подвело – надо бы провести с ними беседу. Хотя определённое отношение к живности в доме у них уже проявилось. Однажды пошли и купили котёнка породы бобтейл, бесхвостого, с одним ухом. Я сразу сказал, что ни при каких обстоятельствах не приму его на постоянное жительство. Поглядим.